Тот резво подпрыгнул, пытаясь на лету размахнуться дубиной, но сразу же замер, когда сверкнувшее лезвие копья уперлось ему в выпученный живот.

Второй тут же выскочил из-за спины приятеля, тоже собираясь вступить в драку, но, рассмотрев мое стратегическое преимущество, очень нехотя все же опустил дубину вниз.

Так они стоят, раскрыв рты, даже не реагируя на недовольные вопросы своего третьего подельника, не понимающего, чего они ждут и почему не отвечают ему.

Я убрал копье от одного прохиндея и показал жестом, что дубины требуется кинуть на землю подальше от себя.

На угрюмых рожах появилось серьезное несогласие с моим безмолвным приказом, тогда я, давя сопротивление в корне, вонзил копье второму увальню в бедро.

Раздался глубокий, полный печального признания того неожиданного факта, что будущая жертва оказалась явно сильней, стон, обе дубины полетели к краю обрыва. Пострадавший схватился за рану и упал на спину, как раз перед добравшимся к месту представления третьим соучастником.

Третий разбойник размерами куда поменьше, однако на вид явно посмышленее, тоже правильно оценил ситуацию и, бросив свою дубину, тут же задал стрекача куда-то вправо, ломая кусты.

Да, мужик поумнее оказался, так ведь сильно помельче размерами, приходится больше башкой думать, чтобы выживать в таком достаточно жестком мире.

«Осталось воспитать последнего бойца и можно спускаться вниз, в поселение», — говорю я себе.

Я подошел поближе к оставшемуся стоять горцу и заметил, что мужик напрягся, собираясь кинуться на меня теперь, когда наконечник копья смотрит в землю.

Пару мгновений он явно колебался, но близость моего тела все же толкнула его на неправильный шаг. Он вытянул обе здоровенные лапищи вперед и вознамерился схватить меня за шею, чтобы давить изо всех сил, пока я совсем не посинею.

Наверное, так явственно представил данную картину, что мой сильный удар в нос костяшками пальцев произвел на него впечатление рухнувшей горы. Которая сбила и растоптала надежды с мечтами, а сам нос свернула куда-то в сторону. Горец отлетел на своего дружка и грузно упал, запнувшись за вытянутую ногу того.

Я не стал так уж вкладываться в удар, помня, что сила моя возросла уже на четыре деления, махнул рукой вполовину от возможного, ведь, ударив с полной силой, скорее всего, просто сломаю себе руку.

Вскоре я поднял суровыми пинками обоих потерпевших разбойников, нагрузил их своим барахлом и повел показывать дорогу в подгорное селение, постоянно отвешивая по согбенным спинам древком копья при любом замедлении и попытке оглянуться назад.