Как я понял, дом самого старика или кого-то из его сыновей, лежащих на той же площади.

Еще раз я оглядел всех присутствующих тяжелым взглядом и наглядно, ребром ладони по шее, показал, что шутки кончились. Что следующие виноватые будут беспощадно убиты и тщательно выпотрошены на радость паре собак, вертящихся сейчас в стороне.

Почувствовав себя таким настоящим татаро-монголом, я закинул топтавшуюся на пороге девку внутрь дома и закрыл за собой дверь.

В доме пахнет подгоревшей кашей, обстановка бедная и весьма неуютная, но я не стал мяться и стесняться, скинул чью-то постель на земляной пол, поставил копье, сбросил рюкзак со спины и выглянул за дверь. Бабы захлопотали, помогая подняться пострадавшим, старик отдает указания парнишкам, а доверенные для переноски мои вещи так и остались валяться в пыли, упавшие вместе с неудавшимися грабителями.

Я тут же подскочил обратно к деду, замахнувшись на его белый затылок, показывая, что сейчас выдам сурового леща и грозно гыкнул на него. В итоге показал снова согнувшемуся в поклоне старику на вещи и на дверь, мол, быстро все доставить в дом.

Бабы, получившие новые указания, комично бросили потрепанных мужиков, один из которых не удержался без поддержки и сел обратно на землю, похватали мои плащи, мешок и прочее, тут же потащили в дом, куда следом вошел я сам.

Посмотрел, как все старательно выбили от пыли и аккуратно сложили на скамью и уставились на меня, ожидая новых указаний.

Но я махнул рукой на дверь и, не обращая внимания на них, подошел к девке, тоже стоящей в ожидании, запустил ей руку за пазуху и смачно перелапал ее всю, оценив для себя состояние тела наложницы, как вполне подходящее для начала совместной жизни.

Рыкнул на зазевавшихся баб, вытаращившихся на такое непотребство и смотрящих на выбранную мной девку, кто — с явным сочувствием, кто — с определенным злорадством.

«Пестрая, видно, палитра отношений в здешнем поселении, настоящем срезе обычного человеческого общества», — усмехнулся я.

Чья эта девка, жена или невеста, меня, как сильно могучего воина, приведшего живыми двоих покусившихся на меня мужиков и оказавшему тем самым поселению бесценный подарок, оставив их в живых и даже не сделав увечными, не должно интересовать ни в какой малейшей степени. Все поселение теперь счастливо, что оказавшийся вполне живым и сильным чужеземец из-за гор, по силе могучей своей вместо пары жизней провинившихся мужиков или даже всех жизней, взял в пользование одну из местных баб, которая не особо-то и пострадает от подобного внимания,