Карась усмехнулся. Достал из вещмешка банку тушенки, помахал ею воздухе, а потом сунул в зазор между ящиками.
— Вот она. Будет лежать тут, дожидаться тебя, — заявил старлей, — Голову включи, как ты с этой банкой по вагону скакать собираешься? Сделаешь дело, вернешься и заберешь. Усек?
— Ну смотри, дядя…— пацан смешно нахмурился и погрозил грязным пальцем Карасю, — Обманешь, век тебе удачи не видать.
Мелкий бес подхватил кепку и мгновенно растворился под стоящими рядом с нами вагонами.
— Порядок, лейтенант, — Мишка поправил фуражку. — Вот и тушеночка пригодилась. А ты все спрашивал — зачем да почему? Москвич не упустит шанса показать свою власть над пойманным оборванцем. Выскочит в коридор как миленький. Вот тогда-то я и сработаю папку. Вскрывать придется прямо в купе. За пять минут успею. Теперь пошли занимать места согласно купленным билетам. Нас уже заждались.
Глава 5
Наш вагон был следующим после литерного. В самом хвосте. Обшарпанный почтово-багажный, с широкими сдвижными дверями. Дело оставалось за малым — попасть внутрь так, чтобы двух левых офицеров не заметил боец, который стоит в охранении.
Сложностей на данном этапе не возникло. Дождались, когда сержант отвернется, отвлеченный суетой на перроне, и шустро проскочили к вагону. Карасев ухватился за поручни, подтянулся, легко запрыгнул в приоткрытую дверь. Я проскользнул следом.
Внутри было сумрачно и пыльно. Сквозь щели в рассохшейся обшивке пробивались тонкие лучи утреннего света.
Все пространство оказалось забито под завязку. Вдоль глухих деревянных стен тянулись металлические стеллажи, плотно заставленные пухлыми брезентовыми мешками с массивными свинцовыми пломбами. На полу громоздились штабеля фанерных ящиков, украшенных трафаретными номерами полевых почт и штампами интендантских складов.
У дальней стены располагалось рабочее место сопровождающего груз экспедитора. Настоящая баррикада из крупногабаритных ящиков отгораживала небольшое пространство. Там, под забранной в металлическую сетку тусклой лампочкой, ютился прикрученный к переборке откидной столик. На затертой столешнице возвышались стопки накладных, поблескивала чернильница-непроливайка и торчал железный штырь для чеков. Сам пожилой работник почты, одетый в засаленную тужурку, как раз пересчитывал квитанции.
Услышав стук сапог по доскам, он поднял голову. Нахмурился, набрал в грудь воздуха для возмущенного окрика. Карасев оказался быстрее.
Мишка в два шага преодолел расстояние, достал из кармана красное удостоверение СМЕРШ, раскрыл перед носом почтовика буквально на секунду и тут же захлопнул.