Карась тяжело выдохнул.

— Лежи спокойно, — негромко, на удивление мягко и по-доброму произнес Мишка — Свои мы. СМЕРШ. Вытащили тебя. Никто не предатель, ты герой, всё нормально. Молчал как партизан, мы знаем. Лежи, сил набирайся. Терпи, братишка. Доставим тебя в Свободу, а там доктора помогут. Знаешь, какие у нас врачи⁈ Ух!

Савельев судорожно сглотнул, что-то неразборчиво булькнул горлом и снова провалился в спасительное забытье, уронив подбородок на грудь.

А меня от Мишкиных слов аж передернуло. Карась искренне верит в то, что говорит. В несгибаемую стойкость советского офицера. А я вот думаю совсем иначе.

Уверен, Савельев рассказал всё. До последней буквы и цифры. Крестовский не оставил бы его в живых и не написал бы на пыльном столе свое издевательское «ШАХ», если бы не получил нужные алгоритмы. Пророк выпотрошил его досуха, сломал психологически и физически. Понимает ли это Савельев? Скорее да, чем нет. Но признаться в том, что слил важную секретную информацию — проще сразу пустить пулю в висок. Так оно быстрее и надежнее будет.

И все-таки… Кому «им»? Неужели помощник шизика засветился на лесосеке? А то, что в штабе по-прежнему кто-то оказывает Крестовскому определенные услуги, сомневаться не приходится. Это я уже давно понимаю. Просто не могу пока уловить, откуда дует ветер. Потому как услуги очень осторожные, почти незаметные. Больше про слив определенных сведений. Но очень важных.

По факту — Карась и Котов последние сутки находились все время рядом со мной. Они точно не могли присутствовать при допросе Савельева. Сидорчук тоже вроде отпадает. Назаров, Борисов — оставались в штабе. Сука, сука, сука! Башка закипает от всего этого дерьма. Хуже нет, чем понимать, что предатель где-то рядом, стоит и дышит в спину. Работает на сраного шизика.

Туман сгустился окончательно. Мы плутали, казалось, целую вечность, пока наконец впереди не появились темные очертания оврага и «полуторка», сиротливо дожидавшаяся нашего возвращения. Бойцы комендантского взвода уже отчалили в Свободу вместе с «эмкой» и трупами. Рядом с машиной ошивался только один сержант, которому было велено следить за автомобилем, пока не появится группа Котова.

Он, судя по всему, за этот час с небольшим успел мысленно накрутить себя до состояния психоза. Все-таки место и атмосфера весьма пугающие. Особенно для молодого, зеленого бойца.

Когда мы, измазанные грязью и кровью, бесшумными тенями вывалились из тумана с носилками в руках, парень от неожиданности чуть не наложил в штаны. Он дернулся, вскинул ППШ. В лесной тишине оглушительно лязгнул затвор.