Утром, слушая, как Аластер хрипло и с каким-то надрывом рассказывал о прошлом, Софи словно увидела его обнаженную душу. Ощутила связь не только из-за перемещений или ритуала, которым он призвал Лилит из небытия. Она осознала, что те искры, которые постоянно пробегали между ними, были лишь началом, потому что сейчас, несмотря на то, кто он, что он и какие ужасы сотворил, Мортем желала быть рядом. Она никогда не чувствовала такого: странное нечто, сжимавшее сердце каждый раз, когда она смотрела на Роули. Безусловно, влюбленности в школе и университете у нее были, но они возникали и тут же пропадали. В каком-то смысле они оба являлись потерянными: он – в одиночестве своего бессмертия, а она – никому не доверявшая и увязшая в своих комплексах, как в болоте.

Когда он признался, что совершил глупость, заключив сделку с Фаустом, Софи позволила себе грустную улыбку. Повернувшись к ней, Аластер какое-то время рассматривал ее лицо, словно ища там что-то, а Софи в ответ глядела на его. Им обоим определенно следовало принять душ и избавиться от налета адского пепла и пыли, но никто из них не спешил покидать постель.

– Ты правда был другом Иисуса?

– Ты же видела, – непонимающе протянул Роули.

– Да, но лишь события твоей смерти и воскрешения. Каким он был до этого?

– Хочешь узнать, правда ли он сын Божий? – сощурился Аластер.

– И это тоже.

– Лазарь-человек верил, что да.

Она не стала больше спрашивать, видя, как мучительно ему даются слова о прошлом.

В утреннем свете, который залил спальню через почему-то не зашторенные окна, его глаза с вертикальным зрачком казались солнечными и теплыми. Повинуясь порыву, Софи протянула руку и дотронулась до жесткой щетины на его подбородке. Аластер замер, положил свою горячую ладонь на ее, и Софи ощутила где-то под ребрами болезненную нежность.

Раздался звонок в дверь, эхо пронеслось по коридору и осело между ними, разрушая момент. Затем где-то на полу в спальне завибрировали телефоны.

Роули отодвинулся и сел на постели.

– Хочешь первая сходить в душ?

– Конечно, – ответила она и со стоном встала. Она чувствовала слабость и усталость: после падения со ступеней горы грехов, после противостояния с демонами каждая ссадина и синяк болели. А еще ей очень хотелось есть и пить.

Аластер поднял телефон с пола и что-то быстро писал, видимо, отвечая на сообщения. В дверь снова позвонили. Рассудив, что он откроет сам, раз не просил ее, Софи заглянула в свою комнату, взяла вещи и ушла в душ. Она надеялась, что вода принесет облегчение, смоет усталость, а вместе с ней и адские издевательства.