Это конец.
Сейчас ее не станет.
Значит, уже не важно, совершит ли она грех. Небытие, в котором она сгинет, равнодушно пожрет ее, как и других существ.
Охотничий нож скользнул из рукава в ладонь. Софи резко вонзила его в бедро ангела и тут же вытащила. Мужчина дернулся от неожиданности и отпустил ее, а она, развернувшись, ударила ножом в грудь, скрытую белыми одеждами. От слабого удара лезвие не вошло на всю длину, хотя она отчаянно старалась.
В это самое мгновение рядом послышалось хлопанье крыльев, и когтистые, обугленные руки обвили ангела, а затем надавили на нож, загоняя лезвие глубже.
– Ты… ты…
Ангел неверяще посмотрел на рукоять, торчащую из его тела, и упал сначала на колени, а потом завалился на бок. Внезапный порыв ветра бросил волосы в лицо Софи, а молния за полями разрезала небо, озарив все вокруг.
Мортем ощутила острую потребность взять умершего серафима за руку, но вместо этого отпрянула, чтобы не поддаться порыву. Свечение утекало из лежащего тела, а вместе со светом исчезала и сама оболочка.
– Мортем, ты цела?
В голосе Роули Софи с удивлением уловила беспокойство.
Глава 10 Capiat, qui capere potest. Пусть ловит, кто может поймать.
«Пражский трдельник» «Минувшей ночью Вальдштейнские сады постигло несчастье: золотые карпы, являвшиеся символом и гордостью этого места, погибли. Кроме того, магнолии, рододендроны, кустарники и цветы в зимнем саду увяли и почернели, пораженные неизвестной болезнью. Причины произошедшего пока остаются загадкой, однако есть предположение, что вода, используемая для пруда и полива растений, могла быть заражена химикатами. Ведется расследование. С сегодняшнего дня Вальдштейнские сады закрыты для посетителей. Ваш Эл Вода».
Роули
В момент, когда Софи убила серафима, над ее головой возник светящийся нимб из черных костей. Он выглядел настолько странно, что Роули уж было хотел протянуть руку и потрогать непонятный и не похожий ни на что предмет, но тот исчез, когда Мортем растерянно посмотрела на него.
– Дагмар! – дрожащим голосом позвала Софи, но та не ответила.
Роули не хотел бросать машину, к которой привязался так же сильно, как и к Абсентерии, поэтому, закатив глаза, запихнул не подававшее признаков жизни тело демоницы на заднее сиденье.
– Абраксас и Цейн?
– Первый ранен, второй мертв, – поморщившись, ответил Аластер. – Знаешь, я был скептично настроен насчет черной свиты, но теперь понял, что каким-то непостижимым образом они стали преданы тебе и готовы умереть, защищая от врагов.
– Цейн? – переспросила Софи, и ее губы задрожали. – Он точно умер?