предоставлять точную информацию по соображениям защиты данных. Мы знаем только, что звонок поступил откуда-то из Гданьска или окрестностей. – Этот директор болван! – взорвался Снейдер. – Какие у нас есть варианты? – Парень хочет сначала дождаться решения польского судьи. На это могут уйти дни. Снейдер потянулся за ручкой и щелкнул стержнем. – У нас нет столько времени! Он вообще знает, о чем речь? – Да, но говорит, что это не его проблема. Он не может передавать личные данные без постановления суда каждый раз, когда исчезает сотрудница полиции. Снейдер сломал ручку пополам. На мгновение его зрение затуманилось от напряжения, затем взгляд снова сосредоточился на видеостене перед ним. – Оставайтесь на связи по мобильному телефону! – рявкнул он Крамеру, потянулся за ноутбуком и отключил соединение. Затем повернулся к Мийю и Марку, которые растерянно смотрели на него. – Мы сделаем по-другому, – сказал он. – Марк, нам нужны твои аудиопрограммы. Глава 17 – Аудиопрограммы? – переспросил Марк, словно желая убедиться, что правильно расслышал. Вместо ответа, Снейдер разобрал свой старый смартфон, снял заднюю крышку, вынул аккумулятор и извлек карту памяти. Как только тридцать гигабайт на ней заполнялись аудиофайлами входящих и исходящих звонков, старые данные автоматически удалялись. Если только он специально не помечал отдельные разговоры, чтобы сохранить их. Потому что ему было глубоко плевать на Общий регламент по защите данных. В конце концов, он выписывал не штрафы за парковку, а работал в БКА. Снейдер передал карточку Марку, лицо которого просветлело. – Понял – и почему мы не сделали так раньше? – Потому что я не ожидаю от этого многого, – но, возможно, ты все-таки найдешь зацепку. Марк вставил карточку в свой ноутбук, отсортировал файлы по дате и времени и спроецировал результаты на стену с помощью проектора. – О, у тебя почти не осталось памяти, – пробормотал Марк. Он нашел разговор от воскресенья, 3 июня, и открыл его с помощью программы, которая выглядела как интерфейс секвенсора, используемого звукорежиссерами для редактирования саундтреков. Разговор длился ровно 15,6 секунды. Марк растянул аудиофайл на всю ширину экрана. Сначала он запустил алгоритм для файла, но несмотря на то, что аудиофайл был очень коротким, процесс занял несколько минут. – Три самых громких и доминирующих звука – это твой голос и голос Сабины, а также лай и царапанье твоего бассета в дверь ванной, – объяснил он. – Программа сначала извлекает голоса. – А лай собаки? – спросил Снейдер.