Хотел сказать «мой сын», но осёкся. Скажи он так, и Машег точно решит, что Сергей спятил. — … Мой друг через такую же орду днём прошёл. Переоделся степняком, лицо грязью замазал, уздечку дорогую взял и прикинулся слугой, что коня хозяйского ищет. — Умный у тебя друг, — отдал должное Артёмовой сметке Машег. — Но у нас не получится. Вот спросят тебя: кто такой, чего тут шляешься? А ты — что? Мычать станешь, немого изображая? — Беда мне, несчастному, — тихонько пробормотал Сергей по-печенежски. — Проспал я коника ханского. Убьёт меня теперь мой хан… Машег уставился на Сергея с таким восхищением, будто тот внезапно превратился в прекрасную деву. — Ты знаешь их язык? Откуда? — А вот знаю, — не без гордости ответил Сергей. — Ну что, рискнём, друг Машег? — Я подумаю, — уклонился от прямого ответа хузарин. — Богу помолюсь, спрошу его. — Давай, — кивнул Сергей. — Только учти: бежать надо этой ночью, потому что второй у нас не будет. Глава 7 Побег Объяснить это чувство Сергей не мог. Возникло оно неожиданно и непонятно почему. Но он точно знал когда. Копчёные как раз меняли часовых, и тут к загородке подъехали уже знакомый хан Сёлте и ещё один степняк из старших. Постояли, поглядели на Сергея, поболтали по-своему (слишком тихо, чтобы разобрать) и уехали. А у Сергея сразу сердце застучало не по-доброму. И это ощущение: надо что-то делать. Действовать. Но что? Бежать? Их загончик с сёдел — как на ладони. Убивать, может, и не станут, но в ногу или в руку стрелу всадят играючи. Так и промаялся до заката, а тогда прилёг. Спать не собирался. Хотел полежать немного, расслабиться. Весь вечер на нервах. Расслабился… И уснул. Усталость, видно, накопилась. * * * Сон пришёл странный. Будто он совсем маленький. Много меньше, чем сейчас. И несут его на руках через толпу людей в пёстрых незнакомых нарядах. И люди эти — сплошь мужчины бородатые. А он только и видит, что эти бороды да одежды разноцветные. И золото. Много золота. Несли его, несли и вынесли к сооружению из белых ошкуренных брёвен. Маленького Сергея подняли наверх. Там на празднично убранном ложе лежал человек. В броне золочёной и шлеме открытом, тоже золочёном, с многими выступами и полочками и с красными крыльями-перьями. Глаза закрыты, борода завита и уложена поверх брони. Подумалось Сергею: в таком шлеме воевать неудобно. Стрела, копьё, клинок не соскользнут, а обязательно за что-нибудь зацепятся. В таком — только на парады. Или — хоронить. «Это же и есть похороны, — вдруг сообразил. — И лежащий — мёртвый». И Сергея