рядом с ним уложили. Маленького — рядом с большим. Сергей тихо лежал. Тоже как мёртвый. И когда дым подниматься начал, он тоже лежал тихо. Только треск горящего дерева внизу и гул толпы. И вдруг — крик. Женский. И тотчас — она сама. Перепрыгнула с воплем через Сергея и на мертвеца упала. Но мигом раньше пламя взметнулось, и стала женщина огненной птицей. И ожил мертвец в огне. Вскинул руки, будто обнимая пронзительно кричащую птицу. И засияло всё. И запылало. И Сергей тоже запылал. Но не весь. Сердцевина его такому огню была неподвластна, ведь рождалась она в пламени пожарче. И это ей — нипочём. А то, что сгорит, это внешнее. Лишь оболочка, суть которой — прятать его настоящую суть. Ту, что убивает. * * * — Проснись, Вард… Сергей открыл глаза. Темно. Ночь. Вот чёрт! Проспал! — Машег, я долго спал? Луна когда взойдёт? — Не скоро, — успокоил хузарин. — Время есть. Да, время было. Судя по всему, стемнело не так давно. Печенежский лагерь ещё не затих. А вот пленники уже угомонились. Лежали на земле кто где. Некоторые сбились вместе: так теплее. И, может, не так страшно. Компания ромеев тоже отрубилась. Как и остальные. С той только разницей, что богатея Анфима устроили получше: постелили соломки, накрыли плащом. — Пойдем глянем, что как, — прошептал Сергей. И они пошли. Вернее, поползли. К тому месту в ограде, которое приметил днём. Если уходить, то именно там. И тут удача преподнесла им царский подарок. — Да он же спит! — Точно, — подтвердил Машег. — Дрыхнет. — И другой тоже. Лица спокойны, глаза закрыты, тела расслаблены. Точно спят. Но с лошадки копчёные не падают. Привычны, надо думать. Сергей когда-то тоже умел спать, не сходя с коня. Причём в движении. Жизнь в седле и не такому научит. — Попробуем? — предложил Сергей. Хузарин вскинулся… И потух. — Не выйдет. Отсюда-то убежим, а дальше как? — Да просто. Нам только через лагерь пройти к табунам. А там — разберёмся. — Через лагерь, ага. — Машег тихонько фыркнул. — Я ж тебе говорил: псы или лошади чужих учуют, шум будет. Поймают сразу. — Поймают, и что? — пожал плечами Сергей. — Хуже не будет. — Будет, — твёрдо заявил хузарин. — Ладно, если побьют. А если жилы на ногах подрежут или большие пальцы отрубят? Лучше умереть. — А если в печенегов переодеться? Прирежем кого-нибудь и одежду заберём. — Ты лицо своё видел? Какой из тебя печенег? — Так ночь же! — возразил Сергей. — Давай рискнём! Его будто жгло изнутри: бежать! Прямо сейчас! Немедленно. Потом поздно будет. И тут такой подарок. Задрыхшие часовые. И сразу