У меня перехватило дыхание.

Твою мать, одно кинуть тупого кидалу, а другое наступить на хвост конторе пусть и на часть незаконной деятельности

Майор молча подписал все бумаги о моём освобождении, и мы вышли на улицу. Возле его вишнёвой «восьмёрки» Сергей остановился, закурил и небрежно бросил:

— Перед тем как ты поедешь домой и начнёшь наивно верить, будто красиво меня кинул... я бы тебе настоятельно посоветовал поехать сейчас со мной. У меня на квартире мы спокойно и полностью закроем все точки над «ё».

Я с искренним удивлением посмотрел на майора, а потом выдал самую наглую вещь, на которую только был способен:

— Дядя Серёжа, я чего-то не понял... Ты что, из этих?

— Что?! — Сергей аж поперхнулся дымом.

— Ну... ты это... п...р, что ли?

— Твою мать, Пахомов! — майор свирепо уставился на меня. — Ты где вообще этой хрени нахватался?!

— Ну а чего ты меня к себе домой зазываешь? Весь такой загадочный... — я неопределённо помахал руками в воздухе.

Сергей шагнул ко мне вплотную, и его глаза опасно сузились:

— Пахомов, ты залез туда, куда соваться не следовало. Ты сломал одну очень важную вещь, которую ломать не стоило, и о которой тебе вообще знать не положено. Ты попал, шкет, понимаешь? И сейчас у тебя есть ровно два варианта. Или ты катишься домой, наивно думая, будто выкрутился. Или мы едем ко мне и нормально договариваемся.

— На что договариваемся? — буркнул я, пряча руки в карманы.

— На сотрудничество, бл...дь! — зло отрезал Сергей. — Ты вот вроде иногда умный-умный... А иногда — тупой, как бетонный фонарь! Садись в машину.

Мы доехали быстро.

Я-то ожидал увидеть обычную пыльную ментовскую берлогу, но его квартира меня поразила. Это была роскошная, просторная четырёхкомнатная квартира в элитном доме. Всё было обставлено по высшему разряду: импортный гарнитур, дорогая югославская стенка, японская двухкассетная магнитола — дефицит, о котором обычные советские граждане могли только мечтать. Майор уже тогда жил на очень широкую ногу.

На кухне Сергей молча налил мне крепкого чаю, бросил на стол пачку «Мальборо» и, закурив, долго разглядывал меня сквозь сизый дым.

— Ну что, Пахомов, — глухо заговорил он, стряхивая пепел прямо в пустую консервную банку. — Давай расставим точки над «ё». Я ведь прекрасно понимаю, что у меня на тебя ничего нет. Никаких реальных фактов, улик или зацепок. Ни-че-го.

Он сделал глоток обжигающего чая и криво усмехнулся:

— Но подозрения у меня огромные.Что на этом ты не остановишся и отпускать тебя просто так, на все четыре стороны, я не собираюсь. Ты слишком много знаешь для обычного пацана.