Однако от всего этого благолепия меня всё равно решили отлучить. Ведь не могло же так случиться, что они просто забили большой болт на моё творчество? Или могло? — вздохнул и почесал затылок. — Пожалуй, что вполне может быть, что и забили… Ну, если даже и так. Если даже пофигу им на новые проекты стало. Всё равно не сходится! Кравцов сказал, что поможет, а помощи-то не видно. Еду неизвестно куда и неизвестно зачем. Где, я спрашиваю, та самая обещанная поддержка⁈ Очевидно, что её нет! А это значит, что операция провалилась и теперь я действую самостоятельно вдали от баз снабжения и штаба!'

Последняя мысль меня привела в шок.

«Да какого хрена происходит?!?!?! Если предположить, что никакой операции не идёт, то какого хрена я выдал себя за Кравцова? Какого хрена я не Васин, а непонятно кто⁈ — постарался вспомнить последние моменты, проведённые в военкомате, и обомлел. — Ёлки-палки, неужели меня просто перепутали? Неужели произошла обычная ошибка? Вполне возможно, что в мыслях комитетчика вовсе не было идеи делать из меня Кравцова! Неужели я спутал сам себе все карты⁈ Или, быть может, противодействие верхов было настолько сильным, что ни полковник, ни ГРУшный генерал Петров не смогли ничего сделать⁈»

Это был удар ниже пояса.

«Раз так, раз даже генерал-майор ничего поделать не смог, то, значит, дело моё действительно швах. И сейчас, под совершенно нелепой легендой, я с каждой секундой уезжаю от своего дома всё дальше и дальше. И ничегошеньки поделать я не могу, — настроение окончательно испортилось. — Вот же засада. Это же надо так попасть. Нахожусь хрен знает где, еду на Север, да ещё и не под своим именем. Это же феерическая подстава! — И тут я вновь обмер. — Точно — подстава! Если даже я и буду служить, то получится, что служу-то не я, а какой-то Кравцов, с которым меня перепутали. Также получится, что Васин, то есть — я, вовсе не служит. И более того, он — Васин, не просто не служит (хотя ему повестку дали), но ещё и где-то скрывается, прячась от призыва. Вот уж жесть так жесть! Они же маме весь мозг вынесут, объявив меня в розыск! А я буду, как ни в чём не бывало, служить в полной безызвестности, ибо я ни капельки не Кравцов. — После этих слов на меня словно бы снизошло откровение, и я всё понял. — Точно! Не Кравцов я! Совсем не Кравцов! Абсолютно не Кравцов, и даже не родственник! А это, в свою очередь, значит что? Правильно! Это значит, что если я сбегу, например, спрыгнув с поезда, то никто меня искать не будет! Точнее, искать-то, разумеется, будут. Но будут искать не меня, а Кравцова. А вот Васина искать в этих краях не будут точно, ибо его, то есть меня, тут нет и я, как бы, ни причём! Кстати, как его зовут-то, кстати, вообще, Кравцова этого? То есть меня? Или уже не меня?»