— Поспособствовали выздоровлению? — прошептал усатый и тут же понял, куда клонит его товарищ. — Ты абсолютно прав! Я сейчас же поеду в больницу и встречусь с главврачом. Пусть парню окажут самое лучшее лечение.
— Хорошая мысль. Но можно сделать ещё лучше.
— Предлагай.
— Попроси главврача не только оказать лучшее лечение, но и попробовать перевести парня в лучшую московскую больницу или госпиталь. В столице всяко медикаментов больше. Да и к отцу он ближе будет.
— Замётано, — согласился усатый и предложил своему другу. — А тебе, возможно, имеет смысл переговорить с судьёй, который будет рассматривать это дело. Пусть даст по максимуму обвиняемым. Чтобы неповадно было!
— Абсолютно с тобой согласен. Так и сделаю. Факт преступлений налицо. Но высшую меру вряд ли удастся продавить, так что получат по пятнадцать лет, — сжал зубы лысый, а затем в задумчивости добавил: — Но, с другой стороны, можно будет, наверное, всё же попробовать продавить более суровое наказание…
На столь кровожадной ноте приятели разъехались по своим делам, так и забыв найти ответ на простой вопрос: а причём тут вообще Васин?
* * *
Глава 23 Гастроль
А с приходом утра моя армейская служба кардинально изменилась. Так как всем командирам наше выступление очень понравилось, было принято решение, нам выступить на свадьбе дочери нового интенданта — завхоза воинской части.
Отказываться от выступления мы, разумеется, не собирались, а потому вечером этого дня уже направились в Мурманск.
Про события той страшной и фактически в какой-то мере «Варфоломеевской ночи», что произошла в нашей военной части, все мои коллеги, в дороге, в общем-то, помалкивали, и с расспросами не приставали. Однако нет-нет, да случалось пару раз, что кто-то из ребят пытался выведать у меня, правду про те события. Но я, услышав наводящие вопросы, и понимая, куда такие разговоры ведут, моментально делал не понимающее лицо, говорил, что я не в курсе, и что им лучше со своими вопросами обратится к старослужащему по имени Шпыня. Он, мол, более в теме и может на пальцах объяснить, что к чему.
Кстати говоря, Шпыня был одним из немногих дедов, кто в ту ночь не пострадал, ибо пострадал ранее, и в момент эпической битвы дедов с «белым братством» находился в казарме, жалея себя и свои кисти рук.
Вообще, по слухам, всю эту шатью-братью, которую я перебил у рощи и у казарм, вроде бы было уже решено, после их выздоровления, раскидать кого куда. Кому-то из них должно было посчастливиться отправиться в другие, более северные гарнизоны, для прохождения дальнейшей воинской службы. Кого-то должны были комиссовать по инвалидности. А кое-кого отправить в дисбат и даже в тюрьму. Уже давно (более двух дней) ходил слух, что главный виновник Горкин, и два его ближайших подельника, уже переведены в тюремную больницу, и дескать, после того как они немного оклемаются, начнётся не только индивидуальное следствие, но и суд. А там, мол, и до тюрьмы один шаг. Некоторые даже утверждали, что, дескать, за организацию банды им могут дать чуть ли не по пятнадцать лет.