— Севочка умер, Сашенька, — закрыла она глаза. — Умер.

— Как⁈

— Неужели ты не помнишь?

— Нет. Как это произошло?

— Случайно, Сашенька, случайно, — вздохнула Юля. — Но давай сейчас мы говорить о той трагедии не будем. Тебе нельзя волноваться.

— Нет будем! Будем! Расскажи, что с ним случилось⁈ — у меня вновь защемило сердце.

Да, я понимал, что от волнения я и сам могу умереть. Но сейчас мне было не до себя. Сейчас мне нужно было знать правду!

— Осколком гранаты его убило, когда он стоял в очереди в магазин за хлебом.

— В очереди? За хлебом? Откуда там гранаты?

— Недалеко была бандитская разборка. Ругань переросла в стрельбу. Кто-то кинул гранату. Савелий не успел пригнуться, и осколок угодил прямо в сердце.

— Когда это произошло? В девяностых?

— Нет, Сашенька, раньше. В начале восьмидесятых. Второго июня в 1983 года.

— Э-э, — опешил я и попробовал уточнить, — а тогда что, уже бандитские разборки со стрельбой были?

Юля кивнула и, вытерев платочком уголки глаз, пояснила:

— После смерти Брежнева сразу же бандитизм и захлестнул нашу страну.

«Офигеть можно. Вот это поворот! Всем поворотам — поворот! Ну, я, блин, тут и напрогрессовствал. А точнее не на прогрессорствовал, а нарегрессорствовал. Воистину — Регрессор в СССР. Это что же я такого там натворил, что бандиты появились на десять лет раньше⁈»

Услышанным я был удивлён настолько, что находился не просто в шоке, а в шоке и трепете, ибо тело моё тряслось от гнева на самого себя. Удара такой силы ниже пояса не могла выдержать ни одна часть тела. Крайне вероятно и полностью очевидно, что такого эпик фэйла мировая история прогрессорства ещё не знала.

Скорее всего, сумел запустить такие процессы, от чего всё развалилось ко всем чертям намного раньше, чем в старой реальности. Во дела! Как говорится: «Заставь дурака Богу молиться, он себе весь лоб расшибёт».

«Вот я и расшиб — Сева погиб».

Из прострации, в которую я попал, меня вывели доносящиеся с улицы звуки.

С каждым ударом сердца шум за окном нарастал всё сильнее.

Секунда, другая, третья и вот уже стали слышны громкие голоса и возгласы, в которых можно было отчётливо услышать скандирование.

«Умертвить! Умертвить! Умертвить!»

Отдельные фразы вылились в многоголосые требования.

«Умертвить! Умертвить!»

— Кто? Кого они хотят умертвить? — посмотрел я на Юлю.

— Да никто, никого… Не волнуйся. Просто они, наверное, узнали, что ты вышел из комы. Вот и собрались… опять.

— Кто вышел? Я? И что?

— И ничего, успокойся, — старушка сняла и стала трясущимися руками складывать вчетверо, до этого висевшее на спинке кровати, полосатое полотенце. Её нервозность сразу же передалась мне. Она явно что-то знала, и скрывала это знание от меня, неумело пряча взгляд.