А сейчас… Сейчас был тот самый момент.

Никто не знал, как выглядит храм внутри. Хотя вход в него всегда открыт. Дверной проём на стене обрамляли две колонны белого мрамора. Свет, что лился с улицы, падал на белый пол храма. И это пятно света — единственное что прихожанин мог разглядеть.

Сразу за границей света начиналась тьма. Словно кто-то отсёк ножом эту самую границу. Тьма и тишина. Лишь потоки воздуха давали понять, что человек зашёл в помещение, а не оказался у края бездны. Казалось, храм Повелителя Теней просто пьёт солнечный свет. До последней капли.

Жрецы Лакота не собирали подаяния. Не возжигали благовония. Не читали проповеди. Завёрнутые в тёмный саван фигуры молча взирали на город в те редкие часы, когда и солнце, и луна скрыты от взора человеческого.

Служители Молчаливого ходили тропами теней. Их странные песни, что иногда доносились через стены храма, что выглядел как каменная шкатулка с единственной дверью-порталом, навевали тёплые сны и успокаивали даже самую истерзанную страстями душу.

Легат шёл отдать тьме свою судьбу. Шёл, отравленный надеждой, раненый поражением. Шёл, чтобы вручить теням самого себя.

Лакоту не носили даров. Тот, кто пришел с молитвой и был жертвой. Хочешь исполнить желание? Шагни в темноту. Не все возвращались. А кто вернулся, часто терял что-то важное. Смех, память о чём-то хорошем, часть своего тела…

Легат вошёл в храм. Лишь на секунду он замер на границе света и тени. Бросил прощальный взгляд на яркие краски тёплого лета и шагнул в темноту.

Обратно он вернулся уже вечером. Лакот взял свою плату. Великую плату — он отнял у Гая то, что позволило ему стать мудрым правителем. Легат отдал в качестве платы свой страх. После этого дня он уже никогда ничего не боялся. В качестве ответного дара он сжимал в руках колоду игральных карт, завёрнутую в грубую бумагу.

Тем временем имперцы всё глубже погружались в сладкие грёзы. На пляже установили стол, принесли еды. И даже прислали два десятка самых привлекательных девиц из местного борделя. Победу Ричарда отмечали с размахом.

Празднование переместилось на центральную городскую площадь. На террасу лучшей гостиницы. Слухи о карточной партии разнеслись по лагерю, в который эвакуировались жители города. И самые смелые по одиночке, а то и группами, пошли в сторону центра.

Комендант крепости организовал кордоны. Быстро нашлись смельчаки, что впали в искушение решить проблему иноземного вторжения с помощью точного выстрела или адской машинки. Что сотворят разгневанные имперцы после такого партизанского «привета», проверять у гарнизона желания не было. Смельчаков ловили и тащили на берег, где до сих пор остывала чёрная линза расплавленного стекла.