— Меняю на лодку с мотором.

— Нет.

— Ммм.

Больше никаких вариантов в голову не шло.

— Ладно, не хотите, как хотите. Тогда бензина продайте.

Бензин у них присутствовал. Оставшись тут на целые сутки, я снова, как мог, перебрал мотор, просто почистив его от гари и всякого дерьма, и пошёл на катере дальше. Пеленгатор я уже давно утопил, а радиостанцию пока оставил, может пригодиться, да и жалко. Иногда я её включал, с интересом слушая, что творится в эфире. А в эфире творилось сплошное мракобесие!

Непрерывные переговоры капитанов, обменивающихся любой информацией о пиратах, сводки по подозрительным судам и лодкам, задержание нескольких рыбачьих лодок, парализованная рыбная ловля сейнерами и траулерами.

Все искали пиратов, пока не нашли обломки шлюпок, плавающих в огромном масляном пятне, оставшемся на месте погибшего сейнера. По радио я узнал, что мой катер всё же срисовали, и теперь задерживали все похожие на него лодки. Вот тут мне стало не по себе: Штирлиц как никогда был близок к провалу.

Теперь я передвигался исключительно вдоль берега. Обстановка всё время ухудшалась. После того, как заметил патрульную лодку с вооружёнными людьми на борту, я решил затопить катер. Подойдя к берегу, я спрятал свои сокровища, разделся и в одних трусах, но с автоматом сел в катер, направляясь в открытое море.

Где-то в километре от берега я остановился, заглушив двигатель. Взяв автомат, передёрнул затвор и направил ствол на днище катера.

— Прощай, товарищ! Ты верно послужил мне… Но, как говорят: сколько ни служить, а отставке быть! Пришло и твоё время идти в отставку.

Длинная очередь из автомата пробила дырки в днище, и из пробоин сразу же засочилась вода. Бурные фонтанчики увеличивались по мере того, как я опустошал магазин. Расстреляв все патроны, я швырнул автомат в море и выпрыгнул из лодки. Отплёвываясь от морской воды, что так и норовила попасть в рот, сильными гребками поплыл к берегу. Тут главное на акул не нарваться, но обошлось, да и до берега было не очень далеко.

Весь мокрый я выполз на берег, отжал от воды трусы и снова напялил их на себя. Оделся в шорты и потрёпанную майку, взгромоздил на себя рыбацкую корзину с сокровищами и направился в сторону ближайшего города. Радиостанцию я утопил вместе с лодкой. До Хафуна пришлось идти трое суток, изредка останавливаясь по пути в рыбачьих деревушках.

Никто не обращал на меня внимания. А те, с кем перекинулся хотя бы парой слов, беспрестанно жаловались, что выходить в море в последнее время стало сложнее и опаснее из-за пиратов и морской полиции. Но в целом они жили так же, как и прежде. В Хафуне я купил себе место на какое-то корыто и доплыл на нём в Берберу. Оттуда точно так же добрался до Сайлы, но предстояло ещё перебраться в Джибути.