Ну и «Армейский вестник» как всегда публикует разбор, интересный только военным. Тут какой-то полковник Гальдо, представленный как ветеран северных пустошей пишет:

'Дуэль продемонстрировала не только личное мастерство старшего лейтенанта, но и чётко показала, как в практическом бою сталкиваются две философии. Школа триатлона, прекрасно отточенная для поединков один на один, внутри понятных рамок, против школы выживания и уничтожения противника в кратчайшее время.

Приём, которым барон вывел руку противника в замок и раскрыл корпус под удар, явно восходит к горным кланам и нескольким малоизвестным уличным школам. Таким приёмам не учат в наших классических дуэльных школах и уж тем более не показывают на чемпионатах. Обращает на себя внимание и то, что оба завершённых удара барона были не «красивыми», а предельно функциональными: в сердце и в голову. Для войны — образцовая работа а для традиций дуэльного фехтования настоящий вызов'.

Ну и отдельным абзацем они упомянули алхимию, что факт употребления Лабрисом ускоряющего зелья, фиксируемый по характерным симптомам (синяя пена, остаточный эфирный след в крови), в дуэльных поединках чести является грубейшим нарушением кодекса. Формально судья мог бы признать барона имеющим право на любые меры жёсткости. Но, как видим, старший лейтенант действовал в рамках общих ограничений — исключительно сталью и без использования магии, что важно для восприятия боя в войсках'.

А вот «Голубая роза», ну типа девичий журнал с претензией на психологию и романтику, — выдала разворот с твоей фотографией в профиль на фоне арены. а под снимком крупным шрифтом, «Горящие глаза охотника, вскормленного льдами Северной Пустоши…» 'В каждый век появляются люди, в которых сходятся ледяной северный ветер и горячая кровь бойца. Барон Увир — именно такой.

Взгляд, брошенный им на павшего противника, был не взглядом палача, но взглядом человека, исполняющего работу, возложенную на него обществом и долгом. И да, в этом взгляде присутствовало презрение, но не как поверженному, а к тому, как легко тот тратил чужие жизни.

Девицы, мечтающие о романтических вздохах под луной, вряд ли найдут с таким человеком общий язык. А вот те, кто понимают цену жизни и смерти, возможно, получат в нём опору'.

И даже прямо пишут: «Даже если у мужчины уже есть жена (или будет не одна), всегда остаётся место для близкой подруги. И в жизни офицера, тем более героя, таких подруг может быть много — и каждая будет по-своему права. Не стоит отказываться от попыток стать для него чем-то большим, чем просто поклонницей».