И среди всех этих зрителей, разумеется, присутствовал Кушер Зонти — старый, и очень опытный жулик, буквально живший на границе закона и беззакония, делая преступное законным, а законное — выгодным.

Он мог аккуратно отмыть огромные состояния людей, которым нельзя было светиться в банках под своими именами, провести через таможню крупную партию контрабанды «по просьбам» тех, кто носил очень тяжёлые погоны и не любил, когда их желания встречаются с таможенным регламентом, и прочие необходимые, но не вполне благовидные дела, без которых, как известно, ни одна большая политика или экономика не работают.

Кушер представлял ту редкую породу людей, считавших сами законы «рабочим инструментом», а не объектом применения. Его уважали, боялись, использовали, но почти никогда не пытались трогать напрямую. В городском фольклоре его описывали кратко: «Если хочешь сделать грязное — чистым и так чтобы пахло приятно — иди к Зонти».

И естественно господин Зонти, как старая и опытная крыса, внимательно следил за малейшими изменениями вокруг, шевеля многочисленными усиками сразу во всех направлениях. Кого повысили, кого отодвинули, где объявили тендер, кого вдруг начали проверять Внутренние, кто с кем переспал и как это можно использовать — все эти струйки информации стекались к нему, сквозь сеть опутавшую всю страну.

«Сторожок» от Сыска на барона Унгора поступил к нему едва ли не быстрее, чем во все гостиницы и гостевые дома столицы. Ничего особенного — короткая, сухая отметка по закрытому каналу: «При контакте с бароном Унгором немедленно сообщить городскому дежурному по сыску по телефону».

Первым движением старого шулера было послать человечка предупредить барона, но всё случилось куда быстрее и, с его точки зрения, куда лучше. Барон сам, без посторонней помощи, морально унизил Сыск, затолкав в такое помойное ведро, что знающие люди и все те, кто натерпелись от сыскарей за прошлые годы, мечтательно закатывали глаза, перечитывая статьи и описания комиссий вцепившихся в когда-то неприкосновенных служак.

В кабаках западного квартала быстро набрала популярность тостовая формула:

— За того, кто сделал то, о чём мы все мечтали, но не могли себе позволить, — и поднимали кружки.

— Чтобы у Сыска ещё долго дёргался глаз при слове «егерь», — добавлял кто-то из старых контрабандистов.

Все прочие похождения молодого старлея читались словно приключенческий роман, и даже Кушер, циник с выжженной душой, ловил себя на том, что отметил бы такую книгу закладкой.

Цирк, банды, пустоши, дуэль с чемпионом — набор, достойный отдельной полки в библиотеке.