Но Ардору стало интересно. Профессиональная деформация: когда тебе подкидывают неприятность, очень хочется посмотреть на того, кто решил, что это хорошая идея.

И кто это такой охреневший, что стал грабить на королевской дороге, да ещё и с химией, и девочками-приманками? Дорога ‑ это почти святое. Её охраняют не только стража, но и все специальные службы страны. Преступления на дороге автоматически становились коронными, и сроки там взлетали в небо, теряясь в туманной дали.

Где-то через полчаса, грузовичок замедлил ход, потом окончательно остановился. Двигатель ещё пару раз кашлянул, как старый курильщик, и замолчал. Сквозь щели в кузове пробивался желтоватый свет факелов или ламп. Голос водителя снаружи дал короткие команды тем, кто ехал следом:

— Давай, давай, заезжай в левый амбар, да тихо, тут и так все знают, что ты приехал!

Судя по звукам, за ними в широкий двор заезжали ещё машины. Одна тяжёлая фура, судя по характерному металлическому скрежету, ещё какой-то грохочущий ящик на колёсах ‑ то ли броневик без брони, то ли просто очень уставший грузовик, и легковушка с мощным мотором.

Ардор встал и замер в ожидании.

Куртку, защищавшую мотоциклиста лучше, чем металлопластиковая броня земного типа, Ардор не снял, хотя двигаться в ней было сложновато. Толстая кожа, усиленная титановыми пластинами и замагиченными вставками, делала его похожим на штурмовика.

Когда двери кузова с грохотом распахнулись, откинулась лесенка и внутрь полезла чья-то самоуверенная физиономия с ножом наготове, нож так и остался в руке. Удар носка тяжёлого сапога в лицо оборвал жизнь и возможность двигаться. Хрустнул хрящ, кровь брызнула на дверь, человек отлетел назад, как пробка, а Ардор, пользуясь моментом, спрыгнул на землю, уже с оружием в руках.

Первое, что он увидел, выбивая каблуком землю из-под ног, было распятое тело в углу двора.

В свете трёх ярких фонарей, прямо на заборе висела женщина, прибитая гвоздями сквозь тело. Нечто среднее между живым плакатом и очень злым оберегом. Гвозди вошли в кисти и предплечья под таким углом, чтобы держало надёжнее, голова бессильно опущена вниз, волосы ‑ липкими сосульками, пропитанными чем-то тёмным. Живая она или мёртвая ‑ сразу и не скажешь. Так висят либо уже умершие, либо те, кого к этому очень тщательно готовят.

В голове у егеря чётко звякнула, падая, планка. А следом, почти одновременно, щёлкнул и мгновенно очнувшийся самоконтроль, продувая голову ледяным ветром абсолютного спокойствия.

И Ардор начал стрелять.

Бил в голову, не оставляя шансов на выживание, экономя своё, и чужое время. Мягкие, но скоростные пули Ластара входили в череп, как в бумагу, и выходили уже не пулями, а фонтанами чужих мыслей, разлетавшихся по двору в виде липких кусков.