Ардор не стал ловить тяжёлый клинок на блок. Он просто скользнул в сторону и чуть назад, давая дуге удара пройти мимо. Плечо главаря на миг оголилось, ребра открылись, и нож егеря коротко щёлкнул по коже, оставляя полоску крови.

Главарь даже не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Развернулся на полшага, и вильнув тесаком тут же пошёл вторым ударом ‑ уже горизонтальным, в живот. Из серии «ну сейчас-то я тебя точно достану».

Но широкое лезвие снова прошло мимо цели. В последний момент Ардор разорвал дистанцию и опустился чуть ниже линии удара, пропуская сталь над собой, чувствуя, как по воздуху прошёл настоящий, тяжёлый кусок металла ‑ если бы попал, никакой панцирь не помог бы.

Лезвие свистнуло, срезав с левого плеча кусок кожи. Но рука барона двинулась вперёд, под самым локтем противника, и нож врубился в трицепс, пройдя насквозь.

В этот раз главарь заметил.

Из горла вырвался короткий хрип не столько боли, сколько от удивления. Рука с тесаком дёрнулась, но не выпустила оружия. Взгляд стал ещё злее, но в нём впервые мелькнуло то самое: «кажется, я недооценил объект разделки».

— Не, больно? — равнодушно уточнил Ардор.

В ответ тесак пошёл третьим ударом ‑ уже не таким красивым, но куда более опасным. Главарь шагнул назад, разрывая дистанцию, и попытался смести противника широким замахом.

Боевой нож хорош на ближней, тесной дистанции, но тяжёлый длинный тесак, куда вложились в удар всей тушей, легко делает из человека окровавленное мясо и с дальней. Именно на эту дистанцию главарь и отпихивал его, не мучаясь тактическими схемами.

Ардор позволил разорвать расстояние, но не дал оторваться совсем. Полшага в сторону, круговой подшаг вослед, и они столкнулись плечами. Удар тесака ушёл куда-то вбок, в воздух, а рука с ножом вошла главарю в бок, под рёбра, едва не пропоров печень.

Бандит рявкнул, пахнул перегаром и злостью, и изогнувшись телом, ударил головой, словно баран, которому забыли объяснить, что перед ним бетонная стена. Удар встретился с твёрдым лбом барона и, к счастью Ардор успел чуть отвернуть голову, принимая тычок на боковую часть, а не в переносицу.

Перед глазами коротко сверкнули искры. В левом ухе тонко и противно зазвенело, как если бы туда засунули живого сверчка. Нож, тем временем, вырвался из раны, и барон резко ушёл вниз, под корпус противника.

Снизу всё выглядело гораздо менее внушительно. Живот, пах, ноги. Всё то, что обычно прикрывают, если хоть что-то понимают в самообороне, он не стал, решив, что нападение ‑ лучшая защита. И просчитался.

Нож полоснул по внутренней поверхности бедра. Не по паху но достаточно близко, чтобы кровь хлынула потоком.