— Поднимайте все. Первый эшелон — разведка, штурмовые группы, сапёры, связисты, тяжёлые метатели, коробки с гранатами и лёгкие автоматические пушки на салазках. Второй — остальной батальон, боезапас, медики. Кроме того, авиагруппа понесёт всё, чем можно усилить удар: дополнительные стволы, контейнеры с ракетами, запасные накопители и вообще всё, что взрывается, прожигает, режет или делает врагу день хуже. Берите под завязку, не жалея техники. Её мы ещё выгрызем, а людей так просто не взять. Если всё пойдёт как надо, к тому моменту, когда второй эшелон будет закрепляться на гребне, у нас образуется очень интересная ситуация. Восемь грузовых транспортов, набитых боеприпасом и оружием, окажутся над районом боя.

Уже через минуту во всех дворах Талинвала взревели моторы, воздух задрожал от прогрева антигравов, карго-сержанты уже орали так, словно собирались этим голосом не только грузить транспорт, но и лично выиграть войну. Солдаты бежали к площадкам, тащили ящики, связки боекомплекта, складные станки, катушки тросов, носилки, кристаллы, матерясь с тем суровым достоинством, которое всегда появляется, когда человек понимает, что ничего хорошего его не ждёт.

На одном из бортов техник, глядя как внутрь грузят дополнительные коробки с ракетными пеналами, сказал пилоту:

— Это уже не транспорт.

— А что?

— Да тут и бомбер от тоски заплачет.

Первым шли две машины. На предельно малой, обходя основные сектора наблюдения, ныряя между хребтами и складками местности так, будто пилоты в молодости были ворами, а не офицерами. Ардор летел в головном транспорте, стоя у полуоткрытого лацпорта глядя вниз поверх прицела спаренной пушки, где серо-жёлтая земля тянулась неровными пластами, а ветер упруго бил в стекло шлема.

Связь с Бурном держали короткими сеансами.

— Бурн, это Талинвал. Слышите?

Шипение.

Потом тяжёлый, ровный голос, в котором усталость уже стояла рядом со злостью и давно чувствовала себя как дома:

— Слышу. Если это предложение сдаться — идите нахер заранее.

— Я не настолько бессмертный, господин подполковник. Мы в десяти минутах от вас.

Пауза.

— Уже интереснее.

— Через десять — двенадцать минут начинаем. По моему сигналу ударите по восточному скату всем, что ещё способно стрелять и ехать. Не на прорыв. На шум, дым и максимальную суету. Ваша задача — чтобы они решили, будто помощь идёт в лоб.

— А на самом деле?

— На самом деле мы сейчас свалимся им на голову с другой стороны.

Бурн молчал секунду.

— Если это шутка, капитан, то дорогая.

— А я вообще человек расточительный.

В шлемофоне что-то коротко хрипнуло, похожее на смех.