— С одной стороны, вы фантастически полезны. С другой, мне доложили о слухах, технике, светских затеях и дисциплинарной работе по линии корпуса.

Ардор чуть плотнее сжал губы и король — это, конечно, увидел.

— Расслабьтесь. Это не упрёк. Это диагноз. И потому с этого момента по вам вводится отдельный режим. Не личная охрана в духе романтических романов — избавьте меня от такого позора. Но любой аппаратный, дисциплинарный или репутационный удар по вам будет считаться не частным делом батальона, а частью общей работы по линии Канцелярии.

Салин сказал:

— Уже готовим встречный удар по Тевису, Ваше Величество.

— Хорошо, но не затягивайте. Время игр кончилось. Просто возьмите его и выжмите всё, пока не сдохнет. И ещё. — Король посмотрел на Ардора уже не как на полезный элемент схемы, а как на человека. — Если вас начнут ломать через женщину, салон, газету или службу, вы не начнёте играть в благородного молчуна и кровавого мстителя. Вы докладываете сразу Салину, Ингро, или мне. Команду адъютантам я дам. Мне не нужны красивые офицеры, которых потом находят раздавленными между собственной гордостью и чужой бюрократией.

— Понял, Ваше Величество.

— Вот и отлично. Потому что пока вы живы, вы мне полезнее, чем половина старых советников при всём их опыте и связях.

Ответ на приглашение в офицерское собрание Ардор отправил ровно в том тоне, как и задумал. Предельно вежливо, сухо, с благодарностью за оказанную честь и сожалением, что в ближайшие дни вынужден отказаться от участия в любых частных и общественных мероприятиях ввиду усиленного режима внутренней проверки и повышенной загрузки по служебной линии.

Фраза «во избежание даже видимости смешения частных интересов с вопросами службы» стояла в письме отдельной строкой.

И это оказалось ударом весьма болезненным, потому что бить по человеку, который сам первым вносит эту формулировку в официальный ответ, дальше становится намного сложнее. Особенно если ты рассчитывал построить историю на его якобы нечувствительности к таким вопросам.

Маркиз Энгорл, как доложили через сутки, письмо прочитал, пожелтел, потом порозовел, потом долго говорил кому-то по телефону слишком сладким голосом, от которого обычно умирают молодые секретари и старые интриганы, а вот «дама с правильной фамилией» — Лиара ант Весс — внезапно и резко исчезла с горизонта, удалившись «на лечение».

Салин, узнав об этом, только тихо сказал.

— Умная. Поняла, что поле заминировано, и гонорар не покроет затрат.

— Или ей объяснили, — с усмешкой заметил Ингро.

— Тоже возможно. Но в любом случае приятно видеть, что не все вокруг нас окончательно выродились.