Малый ход открылся без рывка.

В воздухе над центральным кольцом появилась дрожащая тёмная щель, не похожая ни на дверь, ни на окно. Скорее на место, где пространство перестало соглашаться с собственной поверхностью. Оттуда пришёл холод, сухой и чужой. Лампы вдоль стен мигнули. Защитные знаки на полу вспыхнули и погасли, принимая нагрузку.

— Малый ход устойчив, — сказал первый оператор.

— Ответ слабый, — добавил второй. — Следы на нижнем уровне. Ничего плотного.

— Поднимаем зов, — приказал Аврел.

Гул стал глубже. Третье кольцо установки чуть дрогнуло, но крепление выдержало. Орн бросил короткий взгляд на помощника, тот кивнул: замена сработала. Над центральным кругом тёмная щель расширилась, и теперь вокруг неё появились тонкие серые нити, которые тянулись к Сордену, но не касались тела.

Сорден задышал чаще. На груди контрольный кристалл стал ярче.

— Каналы открываются, — сказал врач. — Нагрузка в пределах подготовки.

— Ответ растёт, — произнёс оператор. — Превышен базовый уровень.

Аврел держал ладони на плите и чувствовал, как установка начинает отвечать не только через кристаллы, но и через него. Это ощущение каждый раз раздражало и восхищало одновременно. Полноценная Машина призыва, если верить старым описаниям, распределяла управляющую волю по множеству узлов, защищая оператора от прямого отклика. Их установка работала грубее. Она требовала человека у печати, и этот человек не просто управлял. Он становился частью обращения.

— Удерживаем, — сказал Аврел.

Серые нити над кругом почернели. Холод сменился давлением. Теперь из-за Порога не просто отвечали. Оттуда смотрели.

Сорден сжал кулаки. Фиксаторы на запястьях тихо скрипнули.

— Сердце быстрее, — сказал врач. — Каналы держат.

— Ответ выше ожидаемого нижнего значения, — сказал Орн. — Но ещё в промежуточной зоне.

— Вести к сосуду.

Операторы синхронно повернули две рукояти. Нити пошли вниз. Сорден выгнулся, но не закричал. Его лицо покраснело, жилы на шее выступили, по коже на руках прошла волна мелкой дрожи. Кристалл на груди вспыхнул белым.

— Вход начался, — сказал первый врач.

— Совместимость?

— Рано.

Аврел усилил зов на долю, не выходя за отметку. Он чувствовал сущность не как образ, а как тяжёлое внимание, слишком концентрированное для обычного человека и слишком голодное для того, что храмовые книги называли вестником. Оно не рвалось бессмысленно. Оно проверяло путь.

— Очень плотный ответ, — сказал Орн. — Аврел, не добавляйте.

— Я держу.

— Не добавляйте.

Сорден наконец закричал. Не долго. Один хриплый звук, сорванный скорее телом, чем волей. Кожа у него на груди вокруг кристалла пошла красными линиями. Врачи одновременно двинулись ближе, один поднял руки над его головой, другой проверил показатели бокового кристалла.