— Эльга…

Она успела только повернуть голову, но Ардор уже был рядом, подхватив её за плечи и под коленки притягивая к себе. А в следующую секунду он поднял щит настолько мощный насколько мог. Только вокруг них двоих, плотно, почти по коже толщиной почти в метр и плотностью корабельной брони. Времени на объяснения не было. Он успел почувствовать, как общий рисунок под полом окончательно собирается, как сила из ниш бросается к центру, как старые доски стонут раньше огня, и влил весь резерв в пространство вокруг, сминая его и сжимая как обёртку конфеты.

Взрыв размолол дом и всё что внутри в мелкие обломки взметнув вверх.

Такие мгновения люди не видят. Сначала приходит удар, и если повезёт — боль, темнота, обломки. Ардор увидел всё, потому что время неожиданно застыло словно в меду, медленно двигаясь обломками и кусками стен.

Пол под ногами выгнулся и ломаясь на куски пошёл вверх словно всплывая с глубины. Стол распался на белые дуги посуды, стекло окна превратилось в прозрачные пластины, каждая из которых медленно поворачивалась в воздухе, сверкая острыми словно бритва линиями, буфет раскрылся, выплёвывая тарелки, бутылки и серебряные приборы, каминная решётка поднялась не в сторону, а почти вертикально, вместе с камнями, золой и сорванной полкой. Всё, что должно было убить их, летело не хаотично, а в странном неторопливом танце, где у каждого предмета имелась своя траектория, скорость и момент, когда его можно было обойти.

Ардор с Эльгой на руках двинулся, и сразу почувствовал сопротивление воздуха об щит

При таком замедлении даже обычный шаг переставал быть шагом. Воздух обтекал защитный конструкт, становясь плотным, как вода, только хуже, потому что каждая лишняя доля силы уходила не на движение, а на возможность двигаться вообще. Эльга была у него на руках, прижатая к груди так, чтобы щит закрывал её от всего, что летело снизу, сбоку и сверху. Она не кричала. Возможно, не успела, а возможно, тот дворцовый слой в ней, который держал лицо перед смертью и королями, сработал даже здесь.

Дверь уже исчезла превратившись в стену огня и осколков, окно ещё оставалось выходом, хотя стена выгибалась, а стекло улетало вверх и вбок прозрачной шрапнелью. Ардор наклонился, пропуская над щитом тяжёлую доску, повернул корпус, чтобы серебряный поднос, летевший ребром, ушёл вдоль защиты, а не в грудь, и сделал шаг туда, где между двумя кусками стены оставался узкий проход. Ещё один шаг, ещё один поворот, ещё один рывок через сопротивление воздуха, которое пыталось удержать его на месте вместе с домом.