Именно третий список Талис читал дольше всего.

— Лунгар, — сказал он, не поднимая головы, Нахрена вы втащили этого старого пенька профессора Маллена, пока не получили против него твёрдых улик?

Лунгар стоял у бокового стола и разбирал связку донесений из университетского квартала.

— Он дважды читал лекции в кружке Песочных часов, подписывал открытое письмо против ограничения эфирных исследований и хранил у себя переписку с Таленом.

— А также ему восемьдесят два года, он почти слепой, ненавидит всех людей скопом, кроме себя самого, и на лекциях ругает всех одинаково: короля, министров, Церковь, студентов, погоду и качество мела. Его взять легко, но после придётся доказывать, что мы арестовали не старого болтуна, а террориста.

— Его дом могут использовать как перевалочную точку для грузов и почты.

— Обыск провести, домашний арест на сутки, переписку изъять, самого не вести в подвалы, пока не найдёте что-то большее, чем академическое тщеславие.

Лунгар отметил красным карандашом.

— Тогда Тавирская лаборатория?

— Брать немедленно. Там фиксировали поставки изменённого серебра, мощные накопители и были двое учеников, исчезнувших после Гиллара. Двери вскрывать при прокуроре, если начнут жечь архив, не ждать. Отдельно проследить, чтобы никто из наших не сунул руки в неизвестные устройства. Мне нужны живые сотрудники, а не героические останки в запаянном гробу.

— Банковские ячейки?

— Арестовать. Управляющих банков предупредить, что попытка открыть ячейки по старым доверенностям после получения указа будет считаться соучастием. Пусть боятся ответственности больше, чем недовольных клиентов.

Указ Логриса изменил не только юридическую формулу. До этой ночи Орден Песочных часов оставался опасной, но всё ещё распутываемой сетью. Заговор, незаконные опыты, похищение, убийства, финансовые нарушения, связи с Ларнасом. Теперь слово стало другим. Террористическая организация и мятеж. Оно снимало с дела часть осторожной вежливости, которой государство пользовалось, когда имело дело с учёными, жрецами, старой знатью и людьми, умеющими произносить «ошибка исследования» там, где нормальный сыщик видел подготовку взрыва. Но Талис понимал и другое: сильное слово легко превращается в дубину, если дать его людям, уставшим от тонкой работы.

Он не собирался менять тонкую работу на дубину. Он собирался дать тонкой работе железные зубы.

В дверь вошёл Олдар. На лице у него держалась та же сухая сосредоточенность, но пыль на сапогах и следы бессонной ночи выдавали, что последние часы он провёл между загородным клубом, дворцом и подвалами Сыска.