Судно с трудом напоминало настоящую субмарину, но идея была понятной: идти по дну мелководья, гребя огромными колёсами и скрываясь от патрульных кораблей. Конструктор явно в детстве перечитал приключенческих романов и переоценил свои таланты. Лодку своевременно обнаружили, по огромному буруну, поднимаемому на поверхности воды, взяли на сопровождение и в итоге морская пехота захватила её прямо в момент разгрузки. По рассказам очевидцев, зрелище было настолько впечатляющим, что один из сержантов потом ходил неделю с видом человека, которому снился смешной сон и давился от смеха посреди построений.

Оставался лишь один действительно рабочий, но крайне рискованный и долгий путь ‑ по береговой кромке Ледового океана, а оттуда, короткий бросок через Пустошь, к обжитым районам.

Все, кому положено, об этом маршруте знали. Но в зоне холодных штормов и вечных туманов искать что‑то конкретное весьма затруднительно. Там буря съедает не только звук, но и эфирные сигналы, компасы сходят с ума, а навигационные модули пытаются уйти в запой.

Однако середину и конец пути всё равно можно было перекрыть широкими заслонами. Собственно, это и сделали, пусть и с сильным напряжением для всех солдат и офицеров полка.

В патрули уходили парами ‑ две бронемашины и два отделения солдат, держась на связи по радио и тихо надеясь, что в облаке аномалий и атмосферных штормов радио не подведёт и помощь придёт вовремя. Радиостанции в тех краях иногда вели себя словно капризные дети. То орут без причины, то замолкают на самом интересном месте.

‑ Только не сейчас, родимая, ‑ привычно шептал радист, ласково поглаживая корпус радиостанции перед выходом. ‑ Потом будешь дурить, когда в парке будем стоять.

Конечно, в таких условиях Ардор грузил на машины тройной боезапас. «Лишнм не будет» ‑ стало его личным кредо. Броню обвешал дополнительными листами, зачастую купленными или доставшимися по странным схемам, потому как знал, что в бою есть только то, что с собой. Всё, чего ты «должен был получить, но не получил» ‑ останется в сказках и оправданиях.

А вот людей брал половинный состав. Пехотных боёв, по идее, не предполагалось и основную работу должны выполнять машины и их огневая мощь. Но чтобы никому не стало обидно, кто «вечно остаётся в части», он постоянно менял состав. Сегодня одни, завтра другие. В отделении это называлось «живая очередь» ‑ и принималось вполне спокойно. Никто не чувствовал себя списанным или «вечным тыловиком».

А ещё он, воспользовавшись своим любимым принципом «если можешь улучшить место, где тебе стрелять в людей ‑ улучшай», поменял сиденье пушечного стрелка — по сути кусок гнутой стали на нештатное, но очень удобное кресло от командирского поста зенитно‑ракетного комплекса «Кундор». Штатный стульчик с дырявым сидением больше напоминал средство пытки, чем рабочее место. Новое кресло обнимало тело боковыми валиками, имело нормальную регулировку по высоте и наклону и, что особенно радовало, ‑ полноценную спинку и мягкий подголовник.