Курсовые пулемёты механиков‑водителей тоже подключились к делу. Пули, орущие своим металлическим языком, выстругивали из склонов полосы, выбивая в воздушную взвесь, камни, землю и людей. Один трайк, попав под такую очередь, подпрыгнул, завалился набок и, перевернувшись через голову, покатился со склона, оставляя след на земле и жирный дым в воздухе.

Из-за разваленного броневика, пользуясь тем, что огонь на секунду сместился, кто-то всё же смог запустить противотанковую ракету. Снаряд, с шелестом, прошил воздух и ударил в лоб машины Ардора. Взрыв ослепил на долю секунды, по броне прошёлся тяжёлый удар, машину качнуло, а передний лист бронезащиты брызнул осколками.

Навесной титановый лист треснул, словно скорлупа, разлетаясь зубастыми кусками. И несколько бойцов, сидевших слишком близко к амбразурам, получили по лицу и рукам шальными обломками металла и щебёнкой.

‑ Ёб, мать твою… ‑ кто-то выругался, прижимая рукав к щеке.

— Жив?

‑ Живой… но очень охеревший…

‑ Ничего, будет, чем внукам хвастаться, ‑ буркнул товарищ рядом, не отрываясь от прицела.

На этом успехи бандитов закончились. Попытки выкатить ещё одну трубу пресекались уже на уровне лёгкого шевеления кустов ‑ туда немедленно падала пара снарядов. Огонь постепенно стал стихать: очереди выстрелов редели, крики сменялись стонами и руганью тех, кто понимал, что бой проигран.

С вершины холма связь, к счастью, сработала надёжно. эфирные помехи и аномалии в этот раз решили испортить жизнь кому-то другому и через полчаса у подножья уже высаживались егеря‑десантники и почти одновременно прилетело полковое, а следом и дивизионное начальство.

Полковники и генералы, как положено крупным птицам, неторопливо спустились вниз и принялись ходить между выволоченных из кузова грузовиков контейнеров. Кто‑то покачивал головой, кто‑то цокал языком, кто‑то пытался выглядеть так, будто подобные грузы видит каждый день и вообще не впечатлён.

Алхимия в запаянных ящиках с предупреждающими рунами, камни‑накопители, аккуратные, сияющие, как бокалы в дорогой посуде, маготехнические изделия, странные штуковины, которые простому человеку казались «железками с рунами», а штабным ‑ строками цифр. Общую цену всего ещё предстояло посчитать, но уже на глаз было понятно: это, пожалуй, не тянуло на рекордный караван разведроты с их тридцатью миллионами, однако и тут, как сказал кто-то из интендантов, «на хлеб и масло хватит, а кое‑кому и на икру».

Комдив, естественно, захотел глянуть на столь удачливого сукина сына лично. Слухи о том, что «это опять тот самый старшина», уже опередили рапорты и доклады.