Стадо шло по плацу словно на пьянку глухо стуча сапогами и хохоча, как короли дворовых игр. Но к тому моменту, как они вошли в спальное помещение, Ардор уже встал с койки.

‑ Рота, подъём, ‑ произнёс он негромко, но чётко, и его голос, наполненный спокойствием и скрытой сталью ясно и чётко прозвучал в казарме.

Курсанты, привыкшие к командам, вскочили с коек, разминали конечности, стараясь понять, что за новый приказ и от кого. Но Ардор не остановился на этом.

‑ Первые ‑ вторые ряды от прохода, свалите в угол, ‑ добавил он ровно, с таким тоном, что даже в самой тупой голове не возникло и тени сомнения и курсанты мгновенно расчистили круг, сдвинулись к краям, точно выстроившись, будто кто‑то провёл невидимую репетицию на них раньше.

Прохладный воздух ночи, задувавший в раскрытое окно, смешался с запахом пота и смазки от сапог. Тишина, образовавшаяся в центре зала, стала плотной, как собранный канат. Те, кто уже привык искать в темноте повод для драки, теперь с интересом и злостью смотрели на мужчину, отнявшего у них право на привычную инициативу в драке.

‑ Начнём? ‑ сухо спросил он, шевельнув головой, разминая шею, и неторопливо подвигал плечами, проверяя контроль тела.

Первым ринулся старшина с полкового склада ‑ человек, привыкший видеть мир в категориях и правилах уличных банд. Грубая сила, привычка давить и унижать. Он как ему казалось ловко и быстро поднял нож в замахе, пытаясь пробить сверху, но движение не получилось. Стальное перо клинка мелькнуло в воздухе ‑ и тут же попало в мертвый захват кисти, и локтя. Увод руки и через мгновение нож оказался внизу за спиной старшины, а сам он с диким криком выгнулся дугой, когда острая железка вонзилась в мягкую плоть ягодицы по самую гарду, вызвав утробный вой.

За ним кинулся один из трёх работавших в столовой. Дубина свистнула по воздуху, но тело получив тычок стопой в бок, вильнуло в сторону, и прежде чем потерять сознание кухарь ударил тяжёлой железной палкой со всей силы в плечо соседу ломая кости. Тот едва успел открыть рот для крика, как почувствовал, как хрустнули кости таза. Ардор ударил точно, и боец сложился, согнувшись от боли, как кукла, уронив дубину на пол, и потеряв сознание от боли.

Третий, отшагивая назад, пытался восстановить позицию и что‑то сделать с трубой в руках, но от встречного удара рухнул ничком а труба, выдернутая из руки вернулась к нему же, с хрустом вонзаясь в задний проход и производя такой вой, что все солдаты в казарме чуть присели.

Нога ещё одного любителя ножевого боя с влажным хрустом сложилась в обратную сторону и нож, вместо того чтобы найти цель, воткнулся в плечо его собственной руки. Задыхаясь от шока и боли, он рухнул на пол с ужасом глядя на кровь, струившуюся из раны.