С ухмылкой, в которой было и обещание, и интерес, он отлепился от косяка и отчалил из каптёрки, не оборачиваясь.

Молчавший до сих пор каптёрщик ‑ мужчина лет сорока с усталым лицом и пятном от чернил на пальцах ‑ покачал головой и тихо присвистнул.

‑ Смотри, парень, ‑ хрипло сказал он. ‑ Они, конечно, мрази, но мстительные. Как бы тебе не оказаться у целителя.

‑ Я скорее окажусь в кабинете штатного мозгокрута или в карцере, ‑ ответил Ардор, завязывая мешок с костюмом, и пломбируя его расплавленным сургучом. ‑ А крысам этим, если спросят, передай, что это было лишь начало. — Он поднял на каптёрщика абсолютно холодный взгляд. ‑ Если сунутся, ‑ добавил он тихо, ‑ то и целитель не поможет. Улетят со службы по инвалидности. А денег, украденных у пацанов, не хватит на нормальное лечение.

Каптёрщик вздохнул и отвернулся, делая вид, что занят своими записями. Он уже понял главное: этот новенький либо очень быстро сгорит, либо очень быстро займёт в части совсем другое место.

Через полчаса об инциденте уже докладывали командиру первой роты отдельного егерского учебного полка, из состава группировки стоящей на самой границе Сальдинской Пустоши. Здесь, на северном фасе, аномалии возникали чаще всего, и полк, входящий в состав двенадцатой гвардейской егерской дивизии, поставлял рядовых и сержантов для живого щита между тварями пустоши, и промышленным поясом королевства — сердцем его экономической мощи.

Традиционно в егеря набирали настоящих сорвиголов, тех, кто не боится ни леса, ни ночи, ни воющей твари, вылезающей из тумана аномалии. Но удержать такое стадо в руках дело непростое, поэтому офицеры здесь кротостью не отличались. Если ротный не умел согнуть в бараний рог любого отморозка, долго он на своём месте не задерживался.

‑ И тут молодой этот как врезал Малди, ‑ с заметным удовольствием докладывал командир взвода, стоя перед столом капитана, ‑ да так, что прям кишки ему смял и пальцы на ноге в кашу раздробил. Целитель запросил двести монет.

Капитан Груги, коренастый мужчина лет тридцати пяти с лицом, обветренным северными ветрами, небрежно махнул рукой, как будто счёт шёл не о деньгах, а о мелких расходах на хозчасть.

‑ После снимешь с придурка этого, ‑ лениво бросил он. — Будет знать, что его «воспитательные» игры даром не проходят. — Он поднял взгляд, в котором мелькнула насмешка. — Ночью же полезут эти? ‑ спросил он, хотя ответ был очевиден.

‑ А то как же, ‑ хмыкнул взводный. ‑ Полезут непременно.

Он помолчал миг, подбирая слова.

‑ Но, Груги, ‑ добавил уже серьёзнее, ‑ я этого молодого видел мельком. Он же из северного баронства. И вот золото за медяху поставлю, что над ним крепко так маги поработали. Да и учителя у него, похоже, были не из последних. Когда куртку поправлял, руками так привычно под ремнём оправил, складки сгоняя. Видать с малолетства при баронской дружине, а там порядки как у нас, если не суровее.