‑ Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, ‑ так же спокойно добавил он, но это спокойствие отдавало льдом.

В этот момент майор вдруг очень отчётливо понял, что ссылка в маленький городок, разжалование и тихая пенсия ‑ это, похоже, слишком оптимистичный сценарий. И что есть ещё варианты похуже. Каторга, медленное «следствие» без срока и позорная смерть на виселице, под равнодушные взгляды тех, кто вчера ещё здоровался с ним за руку.

И впервые за долгое время ему стало по‑настоящему страшно.

Уже через пять дней после подписания прошения о принятии на службу Ардор сидел в небольшой комнатке, примыкающей к ротному складу, и неторопливо переодевался. Комнатка была типовой. Крашенные серые стены, с плакатами «На них равняется армия» пара лавок, узкий шкаф для сменной формы при грязных работах, крючки на стене, в углу на полу стопка старых сапог, пропахших потом и смолой. Из зарешёченного окна ‑ вид на плац и кусок казарменного двора.

Александр ‑ теперь уже официально Увир Ардор ‑ аккуратно складывал костюм, в котором приехал в часть. Ткань ещё хранила запах города и дорогого мыла, и он собирался упаковать его в специальный мешок, отправив на хранение до лучших времён, ‑ когда дверь в каптёрку при казарме без стука распахнулась, громко ударившись об стену.

Вошёл широкоплечий, невысокий сержант с лицом человека, слишком рано понявшего, что жизнь ‑ это постоянное «отжать своё». Прищуренные глаза, тяжёлый подбородок, живот, чуть выпирающий из-под ремня. Окинув взглядом вещи, разложенные на лавке, он ухмыльнулся уголком рта.

‑ Так, ‑ протянул он, словно хозяин, зашедший в свою кладовую. ‑ Сапоги оставь, старшина тебе старые выдаст. Костюмчик я приберу ‑ на вырост будет. А это…

Он поднял с лавки кожаный несессер, купленный Александром в магазине для старших чинов. Плотная кожа, аккуратные швы жёлтой шёлковой нитью, фурнитура из настоящего серебра. Вещь, явно не предназначенная для того, чтобы перекочевать в карман казарменного крысёныша.

‑ Я себе оставлю, ‑ почти ласково добавил сержант. ‑ Премиальная вещь. — Он бросил взгляд на тёмно-серый титановый браслет на руке курсанта, с часами от Ласго Тавали — защищённый хронометр, ценой в пятьдесят тысяч, подаренные Кушером, в качестве дружеского жеста. — И часики снимай. Не по чину тебе такие носить, а вот ротному как раз в рост будут.

Александр закончил складывать пиджак, стал затягивать горловину мешка, и произнёс не поднимая взгляда.

‑ Положил на место, и свалил в ужасе, ‑ негромко произнёс он, как будто просто комментируя услышанное.