«Что ж за жизнь такая? — спрашивал он порой у себя, почему я должен выгонять с работы своих знакомых и приятелей?» На самом деле, ответ он знал. Нельзя требовать на работе от подчиненных по-разному, основываясь на личных чувствах. «Закон суров, но это закон» — так говорили древние римляне, так считал Пётр. Кстати, его имя в переводе с греческого означает камень. Случайно ли? Да вообще, случайно ли он стал тем, чем стал? Или кем стал? А кем был? Можно ли считать его человеком в классическом смысле этого слова с его винегретом в башке? Большую часть времени Пётр старался не задавать себе такие вопросы, чтоб не искать неудобные для себя ответы. Лучше принять себя таким, какой ты есть. Вообще, не факт, что в мире больше нет кого-то с подобным блюдом под костями черепа. Не зря же шизофрения считается достаточно распространенным психическим заболеванием.
Глава 23 Будущее
Схему с покупкой вагонов, исключенных из инвентарного парка, то есть списанных, если говорить нормальным языком, было решено не откладывать. Поскольку была большая вероятность, что потом Чермету достанутся вагоны на совсем уж изношенных колесах. Они, конечно, стальные, но рельсы у нас тоже не из хлеба выпекают. За срок своей службы обод колесной пары стачивается с толщины в семьдесят миллиметров до двадцати. Практически как резиновая покрышка. Вот только после этого сдавать в утиль приходится не покрышку, а всю колесную пару. Многочисленные замечательные эксперименты и даже как бы отработанные технологии так и не стали массовыми. Сплошь и рядом наплавленные слои стали периодически отваливались, создавая аварийную ситуацию.
Так что, хочешь вкусных почти живых вагонов по цене лома — поспешай, да еще подмажь кого надо. Кем надо в нашем случае стали некие ответственные товарищи из Отделения дороги и вполне конкретные работники вагонного депо, помогавшие отобрать самые приличные вагоны из числа тех, которые были поставлены в отстой до лучших времен. А вагонов таких оказалось неожиданно много. Всё, что докатывалось до капитального ремонта или требовало замены дорогостоящих узлов, сейчас отставлялось в запас МПС. Но выглядел этот запас скорее как кладбище.
Впервые увидев пути, забитые мертвыми вагонами, ржавыми и с уныло провисшими люками, Фролов вдруг понял, что его новая миссия сравни труду некроманта. Поднятие нежити, наделение её псевдожизнью, чтобы ожившие мертвецы могли поработать на благо нового хозяина. Прогуливающийся рядом с ним под осенним таким же беспросветным дождем Андрей Дорохин, начальник вагонной службы Чермета, тянул на одной ноте: