В конце концов, когда пришло время согласовывать приёмку и поставку первой партии в полста вагонов, Лузгин закончил разводить демократию и принял единоличное решение:

— Короче. В Нижний Тагил полетит Фролов. Я так понял, что в вагонном хозяйстве он разбирается на достаточном уровне, а опыт и авторитет у него выше. Начнут партнеры по бизнесу разводить или нагибать, он не прогнется.

— А я что, прогнусь?

— Ты не разрулишь. Просто не хватит опыта ведения переговоров на том уровне. Подрасти еще немного. Пётр, я на тебя надеюсь, в заводоуправлении тебя еще подинструктируют, расскажут расклады. От кемеровских кто-то тоже поедет, но у него будут свои вопросы, вся техническая часть на тебе.

Но до даты приёмки была еще неделя, а пока жизнь шла своим чередом. И оказалось, что шикарный стол был только первой ласточкой в череде ништяков, пролившихся на цех. В один из дней Фролов пришел в кабинет начальника и увидел на столе сероватые параллелепипеды такой знакомой формы, что аж в сердце почему-то защемило. Так выглядело будущее, Пётр это знал. Еще и запах, ничем не сравнимый запах новой электроники стимулировал центры удовольствия в его мозгу. Пожалуй, лучше новой аппаратуры пахнет только новая кожаная обувь, особенно дорогая, особенно, когда её много.

— Смотри, чего нам выделили. Сказали, осваивайте новую технику, а как осваивать, не сказали. Ты чего-нибудь в компьютерах шаришь?

— Не то слово, товарищ начальник. Я разве не рассказывал, что на Сортировке организовал и вел школу компьютерной грамотности?

— Так это небось у вас «Роботроны» ГДРовские были.

— Ты если на Ладе гонял, потом сможешь на Форде ездить?

— Блин, ну ты спросил! Какая разница, на чём ездить.

— Вот и я о том же. На МС-Досе работал, в чем угодно потом работать сможешь. Главное, логику машинную понимать.

— Ты сейчас про что говорил?

— Забей. Научу вас работать, тут такие возможности открываются, охренеете. Если комп 386-й. Тебе новьё подогнали или шлак?

— Обижаешь, Пётр. Как всем конкретным пацанам, нормальный аппарат выделили. Так сказали, во всяком случае.

Пока шёл разговор, руки Фролова уже делали то, что откуда-то знали. Вспарывали ножом упаковку, разбирали кабели, что-то во что-то втыкали. Потом Лузгин был послан под стол:

— Сиди там, как скажу, воткнешь вилку в розетку. Заору — сразу выдернешь.

— А точно так нужно подключать компьютер? Ты уверен?

— Сто процентов! Сидишь? Втыкай!

Фролов нарочно драматизировал процесс подачи питания, на самом деле он был уверен в своих руках. Эти штуковины прекрасно знали, что к чему подключать, на что нажимать. Они даже с клавиатурой были знакомы как с родной перчаткой. Пётр давно уже устал удивляться тому, что текст на клавиатуре он набирает девятью пальцами. В процессе не участвовал только большой палец правой руки.