Дойдя до своего офиса, Пётр по привычке толкнулся в дверь Лузгина — тот часто проводил выходные на работе. Оба-на, открыто! Он вообще не рвался домой к жене и детям. У Фролова складывалось впечатление, что шеф тяготится своей семьёй. Вот и сейчас — начальник цеха сидел в кабинете и смотрел фильм по видеодвойке, стоящей сбоку от стола на отдельной подставке.

— Привет! Мне тут «Двойной удар» с Ван-Даммом дали посмотреть. Садись, вместе позырим.

— Да мне сейчас не до боевиков. У самого боевик дома не хуже.

— Что такое? Пацаны не слушаются?

— Чуть серьёзнее. Цыгане наехали, потребовали им дом продать.

— А ты?

— А я одному руку сломал. Так как-то вышло. Слово за слово, балдой по столу.

— Да-а. Дела. И чего?

— Да ничего. Ты спросил, я ответил. Буду теперь отстреливаться.

— Не очень вариант, честно сказать. Петь, а если я с нашей безопасностью пообщаюсь, ты как?

— Я не против помощи, если ты про помочь. Тут у меня, знаешь ли, ни среди милиции нет знакомств, ни среди братков. А сезон охоты на цыган объявлять — лицензии нет. Могут оштрафовать.

— Что, вот прямо настолько всё серьёзно? Или до понедельника потерпит?

— Думаю, до понедельника продержусь. Как думаешь, стоит отгул взять?

— Нет, как раз в понедельник приходи, можешь понадобиться. Рассказать кому-то подробности или пояснить что. Ну и там видно будет.

Родившаяся вчера вечером мысль отвезти семью к тёще была отвергнута голосом рассудка, каковым себя считала супруга. Она категорически отказалась покидать дом. Аргументов было много, но по большей части мотивационных и эмоциональных, порой на грани цензурных норм. Хорошо, дети уже спали, так что сильно голос Фролова не повышала. Но Пётр получил возможность услышать всё о его методах решения бытовых конфликтов и о том, как на самом деле надо заботиться о своей семье. А до кучи выяснилось, что Лена всегда знала, не сомневалась, и вообще, потратила на Петра лучшие годы жизни. Семья остаётся дома, и точка!

Воскресный вечер не принёс никаких сюрпризов, если не считать требования Лены. Она хотела ни много, ни мало, а научиться обращаться с винтовкой. Так-то она уже стреляла из неё в школе, но было это давно и неправда. Десять минут позора, когда учитель начальной военной подготовки требовал шире раздвинуть ноги, а пацаны из их класса стояли сзади и комментировали даже не сами результаты стрельб, а вид со стороны. И чего иного чего ждать от мальчишек, когда стреляли лёжа, а на девчонках были школьные платья, весьма короткие по той моде. Больше Лена ничего из своего опыта припомнить не смогла.