Фролов всем этим не страдал, но вполне понимал мотивы молодых и уже взрослых активистов. А еще ему импонировало то, что с уходом комсомола настоящее молодежное творчество не сгинуло, приняло чуть другие, зато не столь формальные… э-э-э… формы. «Тавтология — неформальные формы» — решил для себя Пётр, но передумывать свою мысль не стал. Как оказалось, помимо трёх башен с оружием эпохи высокого средневековья, члены клуба с незамысловатым названием «Крепость» собрали еще одну экспозицию. Целая башня была посвящена крестьянскому восстанию Ивана Болотникова. Так это подавалось в советской школе. В новой реальности многие историки согласились с Карамзиным и назначили Болотникова пособником польских интервентов. Поскольку именно здесь нашло свой конец его войско, экспозиция была вполне актуальна.

Сыро и холодно оказалось в «Башне на погребу», как она называется. Пацаны жались к отцу и вдвоём кутались в его джинсовую куртку. Чтоб не палиться, Пётр заранее снял наплечную кобуру с Зигом и положил её в сумку, а сам теперь дрожал от холода в башне в футбоке. Стены увешаны репликами пищалей, сабель, немудрёного древкового оружия крестьян. Тут же висели копии доспехов польских бояр, принимавших участие в Смуте.

— А чего тут так холодно, братцы? Словно за стенами не июнь, а ноябрь.

— Ха, так тут и не бывает по-другому. Внизу видишь вода чернеет?

За перилами виднелся провал, в котором слегка колыхались в черной воде бочки, стрелецкий колпак, какой-то рваный кафтан. А среди всего этого мусора проглядывалось что-то большое монолитное светлое.

— Видишь в воде льдину? Она всё пространство почти занимает. Летом чуть меньше становится, зимой опять намерзает.

— Вижу. Это откуда такое?

— Говорят, как Тульский Кремль затопил Василий Шуйский, когда Болотникова брал, эта башня воду Упы приняла. А потом вода замерзла. Вот уже триста лет с лихом здесь льдина лежит. То подтает, то подмёрзнет. Напоминает, как бунтовщиков под лёд живьём сплавляли.

— Жуть какая! Это правда? Или из разряда баек?

— А кто знает? Всегда тут была льдина проклятущая. И при Советской власти, и до неё.

— Дети, пойдем отсюда, пока окончательно не замёрзли!

И мужчины Фроловы мужественно убежали греться на стену. Кстати говоря, эта странная башня единственная из не угловых, что не имела проездных ворот. Видимо, её изначально построили как склад всяких запасов. Вот только рукотворное наводнение, когда осенью тысяча шестьсот седьмого года по приказу Шуйского перекрыли реку, поставило точку в использовании башни как арсенала. А может парни всё врут? Кто знает…