Вернувшись домой и получив порцию поздравлений с победой от Лены и детей, Пётр бросился вычищать свою прелесть, причем делал он это не вдали от чужих глаз, а в кругу семьи. Во-первых, чтоб дети привыкали к оружию, а во-вторых, супругу никто не изгонял из рядов отряда домашней самообороны. Вот и пусть привыкает к запаху масла и виду разобранного оружия. Самое правильное воспитание — это когда воспитываешь своим примером. Фролов ощущал это на себе.
Он уже давно подметил эту Ленкину фишку — она вместо того, чтоб пилить мужа, просто раскладывала вещи по своим местам. Вроде бы бесполезное занятие в доме, где обитают три мужчины, ан нет! Пётр волей-неволей и сам начал потихоньку класть вещи на места, определенные женой как «свои». Не всегда, конечно, а когда вспоминал. Причем порой оказывалось, что не угадывал. И тогда найти уложенные им предметы не на «своих местах» не мог никто, даже жена. Порой они проводили вечера за решением увлекательных квестов «Куда я мог положить эту штуку?» В самых тяжелых случаях ничья логика не срабатывала, тогда вещи всплывали сами, но не сразу, очень не сразу. Иногда проще было купить новые вещи, чем найти потерянные. А если учитывать двухэтажность и квадратуру дома, то становилось понятно даже детям — бесполезно искать нечто, куда-то сунутое папой. В прошлой двухкомнатной квартире месяцами найти не могли, а уж тут и подавно.
Июль еще не совсем закончился, а у Фроловых наметилось новое приключение — их позвали на свадьбу. И ладно бы нормальная классическая новоузловская свадьба какого-то племянника двоюродной бабки супруги — включай режим занятого кормильца семьи и не парься. И пусть Фролова сама разруливает ситуацию с приглашением. Едет одна или с детьми, а то вообще не едет, перекрестившись и отболтавшись аргументом «Петя не может». Нет, на свадьбу Лену с мужем пригласила её новая подруга и подельница из реконструкторского клуба «Крепость». Мало того, свадьбу будут играть в крепости в антураже и костюмах средневековья. Так что Лена будет не только гостьей, но и участником подготовки мероприятия. Как минимум мужу костюм она подготовит. И не тот, что с галстуком, пиджаком и сорочкой носят, а исторический. Фролов не стал влезать в подробности, он вообще не очень любопытный человек. Ему было достаточно обещания, что его не обрядят в колготки или чулки. И не важно, как это называется, шоссы или лосины — ничего в обтяжку и тем более с поясом и подвязками он надевать не станет!
В результате на ногах нашего героя болтались широченные синие штаны, раза в два шире обычных даже в поясе. Держалось всё это безобразие на веревке, вшитой в пояс. Далее шла белая нательная рубаха, потом красная покороче, чтоб было видно нижнюю, а сверху еще что-то без рукавов и застёжек, названия чему Пётр не запомнил. В районе талии, которую давно уже сложно было найти на его теле, в несколько оборотов был намотан кушак. Пятиметровая полоса ткани не добавила стройности фигуре Фролова, зато неожиданно придала законченность костюму. Труднее всего было с обувью — Лена не умела шить кожу вообще, и обувь в частности. Так что пришлось надевать старые кожаные тапочки без задников, наскоро расшитые цветными нитками со странным названием «мулине».