Охваченный страхом за только что обретённую мать, я открыл для крика рот, но не успел. Братья держали безвольную жертву некрепко, резко дёрнувшийся Франс сумел выхватить свои топоры.

— Не подавись! — крикнул одержимый, вгоняя своё оружие в раскрытую пасть моей матери.

По сознанию прошёлся мощный ментальный удар. Голова раскалывалась, боль была жуткой. Я кричал, и мне вторила вся моя семья. Связь с матерью пропала. Меня вновь решили самого дорогого. В какой-то момент гнев перекрыл терзающую мою голову боль и затуманенным взглядом я нашёл человека, лишившего меня материнской любви.

Освободившийся от удерживающих его языков Франс безнаказанно рубил ошеломлённых смертью матери братьев. Ненависть к этому человеку, продолжающему убивать мою семью, окончательно отодвинула боль на второй план. Магический посыл и выросшее на пути убийцы копьё входит в его брюхо. Франс кричит от дикой боли, пытается освободиться от инородного тела в своём организме, но мне мало его боли. Быстрой смерти для того, кто лишил меня матери, не будет. Очередное копьё земли входит точно под колено, его наконечник, выворотив коленную чашечку, показывается наружу. Человеческий крик меняет тональность, и я, поигрывая протазаном, иду к пришпиленному Франсу.

Стоя перед противником, я наслаждался его криками и размышлял, куда нанести свой следующий удар. Мои думы прервали обхватившие меня сзади руки. Из-за пожирающей ненависти я совсем забыл про остальных людей. Выросший позади меня кол избавил от чужих рук. Теперь крики доносились спереди и сзади. Использовал голос земли, но прежде чем получить информацию от разошедшейся кругом магии, в меня, сбивая с ног, врезался обросший шерстью человек.

Протазан выбили из моих рук, тянуться к кинжалу было некогда. Бранд, а это был именно он, как и с Франсом в памяти всплыли связанные с ним воспоминания, нависал надо мной явно не с добрыми намерениями. Не став дожидаться, пока увеличившиеся кулаки пройдутся по моей голове, я, извернувшись, пнул его в грудь, вложив в свой удар топот. Неразвитый навык показал себя хорошо. Рёбра Бранда захрустели и ему резко стало не до меня.

Подняться я не успел. Стоило мне встать на четвереньки, как в голову прилетела чья-то нога. В ушах зазвенело, на краткий миг я потерялся и этого времени хватило, чтобы мою шею взяли в захват. Воздуха резко стало не хватать, попытался освободиться, но только зря потратил силы. Перед глазами уже бежали чёрные мошки, попытался дотянуться до кинжала, но ножны оказались пустыми. Удушение сделало своё дело — лишенный кислорода мозг отключился.