Реальность неохотно стучалась в мою гудящую голову. Голоса эхом гуляли по пустому черепу.

— Ларс, он в себя приходит.

— Так тресни ему по голове.

— Я его уже третий раз бью, он так дурачком останется.

— Ничего, Кристина вылечит…

В очередной раз придя в сознание, я с трудом подавил рвотные позывы. Желание освободить содержимое желудка накатывало волнами, а то, что моё тело раскачивалось на чьём-то плече, ни чуточку не помогало.

— Ларс, ты уверен, что мы правильно идём? — спросила Кристина.

— Нет.

— Напряги все свои таланты и скажи мне, точно ли это наши следы?

— Ты не Рик, так что не командуй тут.

— Твой Рик чуть троих членов группы не прихлопнул.

— Если ты не хочешь быть четвёртой, не советую метить на его место.

— Фу, его вырвало, — пожаловался Арн, когда я всё-таки проиграл качке.

— Вот видишь, он даже без сознания способен доставить проблем. Представляешь, что будет, когда он придёт в себя и увидит твоё самоуправство?

Что ответила Кристина я не услышал, вновь провалившись в беспамятство.

Очнулся уже поздним вечером. Туман остался только в моей голове, и осмотреться мне ничего не помешало. Затёкшие руки и ноги сообщили, что я уже давно лежу связанный. Причём, чтобы лишить меня магии, путы на ногах верёвкой привязали к ветке дерева, оставив их в подвешенном состоянии. Руки были связаны за спиной, и я изрядно их отлежал. Перевернувшись набок, позволил крови течь по одеревеневшим конечностям и понял, что лежу не на земле, а на расстеленном покрывале. Мои шевеления не остались без внимания, надо мной склонился Ларс.

— Ну как ты? — спросил воришка, поднося к моим губам фляжку.

— Сумбур какой-то в голове. Мысли путаются, — пожаловался я, сделав пару глотков воды.

— Жаба тебе мозги промыла, ну и Бранд пару раз вырубил, когда ты не вовремя в себя приходил. Он с тобой не церемонился, обиделся, понимаешь, за сломанные рёбра.

— Так это ты же мне сказал его в отключке держать, — раздался со стороны недовольный голос бородача.

— И я что-то подобное слышал, когда в себя приходил, — припомнил я.

— Это от пережитого потрясения тебе причудилось, — отмахнулся Ларс.

— Развяжи меня, ноги затекли.

— А ты точно в себя пришёл? Франс вон до сих пор не ест, боится, что кишки неправильно срослись.

Упоминание об одержимом встряхнуло мою только начинающую приходить в норму голову. Всплыли воспоминания о смерти матери и ярким огнём начала разгораться ненависть к её убийце. Я прекрасно понимал, что мне промыли мозги, но ничего не мог сделать с эмоциями. Хотелось встать и закончить начатое на болотах.

— А знаешь, не нужно меня пока развязывать, — принял я решение.