…

К моему удивлению, Савелич, не только нас встретил, но и заранее разжёг костёр, чтобы нам удобней было его найти. Да и на самом огне, что-то заманчиво скворчало.

— О, явились — не запылились! Я уж думал до утра тут куковать буду, — стараясь скрыть истинные чувства от нашего возвращения, сказал он.

Насупив брови, что-то кряхтя, ругался себе под нос, но по глазам я увидел, что он по-настоящему рад тому, что мы вернулись целыми и здоровыми.

— Тут уже и картошечка скоро подоспеет. А сальцо, вы, наверное, сами уже почуяли. Сейчас бы, конечно, по сто грамм, но ещё полночи ехать. Так что, давайте пока так, насухую, — проговорил Савелич, ковыряясь в углях и что-то из них вытаскивая.

Через полчаса мы, сытые и согревшиеся, двинулись в путь.

Прибыли почти на рассвете, жутко вымотанные и усталые. Коротко козырнув дежурному, зашли в здание и разбрелись по своим спальным местам.

…

Утро встретило, ставшим уже привычным, сигналом к подъёму, который я благополучно проигнорировал бы, если б не влетевший в комнату Гаврилов.

— Давай, давай, просыпайся. Нас Лисицына с докладом вызывает.

Сначала я хотел заморозить его или просто наслать сонный паралич, но вспомнил, что фактически он мой подчинённый, да и эфириум нужно беречь. Каждый раз ходить в радиоактивное поле и накачивать энергию в минус тридцать по Цельсию мне не очень хотелось.

Так что, переборов себя, я довольно быстро собрался, и уже через пятнадцать минут, мы стояли у кабинета подполковника.

Войдя внутрь, сразу перешли к делу.

Пересказав основные моменты всего действа, я упомянул, что академик не имел злого умысла и действовал во благо Родины и науки.

— Это уж, мы сами решим для чего и как он там закрылся. Надо же двадцать лет взаперти просидел и хоть бы хны. А у нас тут мужики жалуются, что в увольнительную не отпускаем, — она потёрла лицо руками, видимо, эта ночь тоже для неё была бессонной, — а что насчёт всех этих мракобесий с голосами и призраками в лесу?

— Так всё же просто, товарищ подполковник. Выдумки и только. Дайте мне этого Филина на часик, он всё сам быстро и выложит. Как артельщиков подговорил, как к бункеру лазил. Там значит, брал это, как его…транш…трансмуфа, тьфу ты. В общем, волшебное золото, его, значит, и сдавал государству. А себе и подельникам оставлял настоящее. Вот и вся история, — влез в разговор младший лейтенант.

— Возможно, вы и правы, Гаврилов. Факты, как говорится на лицо. Значит, пока разбираемся. Если всё подтвердится, то официально вас поздравлю и отправлю домой. А пока свободны, — отправила отдыхать нас Лисицына.