— Это когда пересчитываешь всё, что есть, и записываешь, — объяснил я. — Чтобы знать, чем располагаешь.
— А-а-а… — парень кивнул с умным видом, хотя явно понял не всё.
Я подошёл к механическим коням и провёл рукой по мокрому боку Рыжего. Холодный металл. Неподвижные суставы. Мёртвые янтарные глаза.
Скоро они снова будут двигаться, я в этом уверен.
— Прохор.
— Да?
Я обернулся и посмотрел парню в глаза.
— Работы будет очень много. Придётся учиться на ходу, делать то, чего никогда раньше не делал. Будут моменты, когда захочется всё бросить и сбежать. Ты готов к этому?
Прошка помолчал. Потом медленно кивнул.
— Готов.
— Тогда начинаем.
Я снял мокрую куртку и повесил её на ближайший станок, закатал рукава рубахи и взял в руки первый попавшийся инструмент — какой-то напильник, покрытый ржавчиной, и критически его осмотрел.
Впереди было много работы.
И странное дело, я был этому рад.
Потому что работа — это то, что умел делать лучше всего. Работа — это то, что давало мне смысл в прошлой жизни. И, похоже, она даст мне смысл и в этой, новой, странной жизни посреди болот и суеверий.
Механизмы ждали: шестерни, валы, кристаллы, проводники.
Пора было приступать.
Глава 7
Дождь стучал по крыше цеха монотонной дробью, просачиваясь сквозь щели в прохудившейся кровле и собираясь в лужицы на каменном полу. Я стоял посреди помещения, опираясь на костыль, и медленно обводил взглядом своё новое царство — царство пыли, ржавчины и забытых механизмов.
Первым делом у нас инвентаризация. Этому меня научили ещё на заводе: прежде чем браться за любую работу, нужно точно знать, какими ресурсами располагаешь. Без этого любой проект обречён на провал.
— Прохор, — позвал я парня, который топтался у входа, всё ещё с опаской поглядывая в дальний угол, где возвышался силуэт железного богатыря. — Помоги мне — будем всё пересчитывать.
— Всё? — он непонимающе моргнул. — Это как?
— Пройдёмся по цеху, посмотрим, что здесь есть. Станки, инструменты, материалы. Всё запишем.
— Записывать? — в голосе Прошки послышалось замешательство. — Так я… того… буквы-то не все знаю.
Я мысленно хлопнул себя по лбу. Конечно. Крестьянский парень, восемнадцатый век. Грамотность здесь на уровне роскоши, доступной немногим.
— Ничего, — сказал ему, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Я буду запоминать, а ты просто ходи рядом и помогай искать.
Прошка заметно повеселел и кивнул.
Мы начали с ближней части цеха, где стояли станки.
Токарный станок — массивная конструкция из чугуна и дерева, высотой примерно в метр двадцать. Я провёл рукой по направляющим, стряхивая слой пыли. Под ней обнаружился металл, потемневший от времени, но целый. Суппорт двигался туго, но двигался — смазать, прочистить, и можно работать.