Пока я ковылял к таинственной фигуре, взгляд машинально фиксировал детали — профессиональная привычка, от которой не избавиться даже после смерти, оказывается.
Вот следы на полу — кто-то явно волок отсюда что-то тяжёлое, ведь борозды в пыли уходят к боковой двери. Вот куча какого-то хлама в углу: обрезки металла, куски дерева, ветошь. Вот ящик с инструментами — наполовину разобранный, но всё ещё содержащий какие-то клещи, молотки, напильники.
Вот…
Я остановился, прищурившись.
На стене, прямо над тем местом, где стояла укрытая фигура, виднелись какие-то надписи. Буквы странные, не совсем знакомые, но всё же читаемые. Старославянская вязь? Или что-то вроде того? Попытался разобрать, но освещения было недостаточно.
Наконец, приблизился к фигуре. Вблизи она казалась ещё более внушительной. Под покрывалом угадывались широкие плечи, массивная голова, мощные конечности. Высотой… я прикинул… метра три, не меньше. Что это вообще такое? Статуя? Памятник?
Потянулся к покрывалу — рука дрожала то ли от холода, то ли от какого-то иррационального страха и рванул на себя.
Ткань была тяжёлой, пропитанной влагой и пылью. Она слезла с фигуры не сразу, а кусками, поднимая облако мелкой взвеси, от которой я закашлялся и зажмурился.
А когда открыл глаза…
Пошатнувшись, сделал несколько шагов назад, едва не потеряв равновесие. Костыль выскользнул из рук и со стуком упал на каменный пол. Я взмахнул руками, разгоняя пыль перед глазами, и…
— Твою мать…
Глава 2
Слова вырвались сами собой, на чистом русском двадцать первого века — языке, которого в этом мире, похоже, ещё не существовало.
Передо мной стоял гигант.
Трёхметровый исполин из металла, железа и бронзы, с широченными плечами и непропорционально массивными руками. Человекоподобная фигура — две ноги, две руки, голова, но при всём этом абсолютно нечеловеческая в каждой своей детали.
Голова была скорее шлемом, чем лицом — гладкая поверхность без глаз, носа и рта, только узкие прорези там, где у человека были бы глазницы. Плечи угловатые, словно выкованные из цельных железных плит, а руки толстые, как стволы молодых деревьев, заканчивающиеся массивными кулаками.
Но не это заставило меня попятиться, ведь гигант был в полуразобранном состоянии.
В центре груди зияла огромная дыра — рваная, с оплавленными краями, словно что-то вырвали изнутри с чудовищной силой. Сквозь дыру виднелись внутренности механизма: шестерни, тросы, какие-то бронзовые трубки, медные проводники… Всё покрыто ржавчиной и пылью, давно неподвижное.
По всему телу виднелись следы повреждений, глубокие вмятины, будто от ударов чем-то тяжёлым, и… я присмотрелся… да, это были следы от пуль. Сотни следов, словно кто-то расстреливал эту штуку в упор и, судя по вмятинам, без особого успеха.