Я снова посмотрел на кристаллическое сердце Рыжего — янтарный кристалл тускло светился в сгущающихся сумерках, как угасающий уголёк.
Что заставляет его работать? Почему один камень «живой», а другой мёртвый? Как передаётся энергия от кристалла к механизму?
Вопросы без ответов.
От автора:
Алхимия здесь — слабая наука для неудачников. Так считают все. Кроме того, кто помнит её истинную силу и готов возродить её с нуля.https://author.today/reader/534211
Глава 8
Ночью мне снова приснился завод.
Не Тульский оружейный, а другой — этот заброшенный цех посреди болот, только во сне он был живым: станки работали, шестерни крутились, а в дальнем углу вместо мёртвого богатыря стоял человек в кожаном фартуке и кузнечных рукавицах.
Он что-то говорил мне, но я не слышал слов, только видел движение губ и понимал, что это важно. Очень важно.
Потом человек указал на механического коня, который стоял между нами, и я увидел, что конь горит изнутри не огнём, а светом — ярким, пульсирующим светом, который бился, как сердце.
И я проснулся.
Прошка храпел на соломенной подстилке у печи. За окнами серел рассвет. Дождь прекратился, и я слышал, как капает вода с крыши, но стука капель о кровлю больше не было.
Тихо встал, стараясь не разбудить парня, и подошёл к Рыжему.
Голый каркас механического коня возвышался в полумраке, как скелет доисторического зверя. Провёл рукой по холодному металлу и задумался.
Вчера я обнаружил множество проблем: износ, коррозия, повреждения. Всё это можно починить, заменить, восстановить, но что-то не давало мне покоя.
Слишком много повреждений. Слишком серьёзный износ для механизма, который, по словам Прошки, работал «нормально» ещё год назад.
Механические лошади служат десятилетиями, это я уже понял из разговоров. Да, они требуют обслуживания, да, детали изнашиваются, но чтобы за год дойти до такого состояния…
Что-то не так.
Я взял свечу и зажёг её от тлеющих углей в печи. Потом вернулся к Рыжему и начал методичный осмотр.
Внешние повреждения, такие как царапины, вмятины, следы ударов — как будто коня роняли или били чем-то тяжёлым.
Внутренние: износ шестерён, но неравномерный. Некоторые почти целые, другие уже сточены в труху, как будто нагрузка распределялась неправильно.
И… что это?
Я наклонился ближе, поднося свечу к одному из узлов.
Провод. Медный провод, идущий от кристаллического сердца к центральному распределителю. Он… пережат? Нет, не пережат. Согнут под неестественным углом, как будто кто-то специально изогнул его, нарушая нормальный путь тока энергии.
Я проследил путь провода дальше — ещё один изгиб. И ещё.