А какая, собственно, разница?

Попытался нащупать в чужой памяти хоть что-то о том, как именно Пётр погиб, но наткнулся на пустоту — словно кто-то аккуратно вырезал этот кусок воспоминаний, оставив лишь рваные края. Либо воспоминания ещё не разблокированы, если тут вообще работает какая-то логика, либо их просто нет.

Сидя на пороге и обхватив себя руками, чтобы хоть чуть-чуть согреться, я попытался понять, какого чёрта здесь делаю. Где это «здесь»? Что это за место? И почему… Почему именно я?

Последний вопрос был, пожалуй, самым бессмысленным. Почему — не важно. Важно — что делать дальше.

Но сначала нужно осмотреться.

Оглядевшись по сторонам, вдруг поймал себя на мысли, что оказался посреди цеха.

Нет, не того цеха, который я привык видеть в своей прошлой жизни, не современного производственного помещения с высокими потолками, вентиляцией, электрическим освещением и рядами станков с числовым программным управлением. Это было нечто совершенно иное — древнее, убогое и слишком маленькое даже по меркам какой-нибудь захудалой ремонтной мастерской.

Помещение было, может быть, метров двадцать в длину и десять в ширину, и то с натяжкой. Низкий потолок давил сверху, подпираемый толстыми деревянными балками, некоторые из которых уже начали гнить и прогибаться под собственным весом. Стены из камня грубо обтёсанные, кое-где замазанные какой-то глиной или штукатуркой, которая давно осыпалась, обнажив кладку.

Осторожно нахмурив брови, чтобы не вызвать новую волну боли, я прошёлся взглядом по содержимому этого странного места.

Слегка покосившиеся кирпичные печи, натыканные в каком-то произвольном порядке, без всякой системы и логики. Их было штук пять или шесть, точно сосчитать мешали полумрак и нагромождения какого-то хлама. Судя по размерам и форме — плавильные, для работы с металлом. Горны? Возможно. Одна печь явно была побольше других — главная, скорее всего.

Станки. Если это можно было назвать станками. Примитивные конструкции из дерева и металла, покрытые таким толстенным слоем пыли и ржавчины, что я не сразу понял, что именно перед мной. Вот это, похоже, токарный — ножной привод, деревянная станина, металлическое навершие для крепления заготовки. А это… сверлильный? Нет, как будто какой-то пресс.

Инженер во мне проснулся и начал автоматически анализировать увиденное.

— Если судить по оснащению… — пробормотал я вслух, и сам вздрогнул от звука собственного голоса. Чужого голоса — моложе, выше, с какой-то хрипотцой.

Прокашлялся и продолжил:

— Век восемнадцатый. Может, начало девятнадцатого, но вряд ли. Слишком примитивно даже для ранней индустриализации.