с нотациями к Тигрессе. Смотри, говорю, у меня, я тебя знаю! А она не возражает. С ней вообще мало хлопот в этом смысле. Таскает исправно котят, и всё. А так, чтобы орать нечеловеческим голосом, доставать хозяев своими желаниями — никогда. Старенькая уже для этого. Сходит быстренько куда надо и сидит на подоконнике, умывается. Вот и нынче увлекли её любовные серенады. А дома же, кроме успокоенного кастрацией кота Муската, есть кот Лоренс. Вырос, поднабрался гормонов, огляделся — а рядом такая красавица, глаз не отвести! Сразу страсть в голосе прорезалась, то стрекотал, а то вдруг запел на высоких нотах. Набегавшаяся по женихам Тигресса лежит на своём любимом стуле в кухне, клюёт носом, а Лоренс умильно глядит на неё снизу и поёт, поёт… — Ты, — поёт, — самое прелестное создание из виденных мной за девять месяцев жизни! Всё в тебе радует взор: и ножки и усы, и изящная головка… А как у тебя чудесно пахнет под хвостом! Выходит, напрасно твердили злые языки, что не повезло Тигрессе, и ножки-то у неё кривенькие, и головёнка так мала, что туда входит слишком мало мозгов, а как зевнёт, то лучше в это время рядом не стоять, а задержать дыхание и отбежать в сторону. Спит целыми днями на стуле, а то даст Лоренсу лапой в лоб, чтоб не докучал. Совсем измучила своим равнодушием, коварная. Вчера бедный кот с отчаяния бросился в ночь, охлаждать в сугробах разгорячённые места. Вернулся через полчаса и сразу шмыг к печке. Про Тигрессу и думать забыл. И правильно, ну её. Вот и мне нужно бросить мечтать. Но как? «Вы, простите, кем работаете? — Заведующей литературной частью в драматическом театре. — Это прекрасно, госпожа Инес…» Ещё как прекрасно. Аж сердце заходится, как представлю. Чем я хуже этой пышногрудой Барсы? Да ничем! Просто ей тридцать, а мне пятьдесят. Ну, пятьдесят четыре, если уж совсем точно. Так у меня же опыт и начитанность! Я столько книг прочла в своём гардеробе — не каждый может похвастаться! Поменять бы нас местами… Барсе — подавать пальто в полуподвале без окон, где на неё будут смотреть как на человека второго сорта, а мне — подбирать репертуар и советовать худруку. Нет, это так волнующе, что лучше и не думать… Всё-таки жизнь ужасно несправедлива. Правда, семь лет назад мне крупно повезло — от дяди достался дом. Муж мой давно умер, дочка вышла замуж, хотя и неудачно, а мы с сыном кочевали по съёмным квартирам. А тут деревянный щитовой домик! Двухэтажный, если считать вторым этажом крошечную мансарду, поделённую на две комнаты перегородкой. Надо сказать,