Часть третья. Человек и Кошка Глава 1 1 Пока Пит лежал в больнице, Марион переделала все дела, которые входят в круг обязанностей идеальной хозяйки. Она с особой тщательностью стирала, крахмалила, сушила, гладила, мыла, выбивала, чистила, разбирала и раскладывала. И когда в хмурых небесах вдруг воссияло солнце, а на ветви яблони опустилась и запела птица, она поняла, что это знак, бросила натирать полы, умылась, переоделась в чистое и села за кухонный стол, чтобы приступить к последнему, самому важному делу в жизни. Для начала она решила проанализировать свои страхи. У всякого нормального человека есть предел терпения, за которым потеря самоуважения и обессмысливание всего. Кажется, на исходе жизни она вплотную приблизилась к этой тонкой огненной черте. Были вещи, которые она никогда не делала. Которых избегала. О которых боялась даже думать. Сегодня она твёрдо решила вырвать из души эти занозы. Например, она никогда не рассматривала и не показывала Питу фотографии мужа. Странная история рождения сына наложила трагический отпечаток на её поведение, Марион не хотела ворошить прошлое, опасаясь, что Пит мистическим образом повторит судьбу отца. Но разве справедливо, что из-за её страхов Пит ничего о нём не знает? Даже как он выглядел! Она открыла альбом, который утром разыскала на дальней полке в кладовой. Вот он, её весёлый каменщик, статный, синеглазый, её счастье и беда. Больше двадцати лет она живёт без него в этом ужасном месте, одним своим видом наводящем тоску; здесь она вырастила их сына, здесь состарилась. Душевная боль от утраты не притупилась с годами, но она не убивает. Зачем же целую вечность она лишала себя этой радости — воспоминаний о своих самых счастливых днях? Марион вытерла слёзы — она должна сейчас ясно мыслить — и отправилась в комнату Пита. Там она поставила фотографию мужа на самом видном месте. С одним страхом покончено. В прихожей долго путалась в рукавах, пытаясь надеть пальто, но опомнилась и посмеялась над собой: неужели она боится простуды — сейчас? Взяла палку и вышла на воздух в чём была, в платье и тапочках. Похоже, сегодня кончилась «весна». Осыпая с яблони сверкающие капли, дул ветер, такой сильный, что не оставил на небе ни облачка, и под этим голубым небом дышалось легко и свободно, словно в груди раскрылось третье лёгкое. Марион вышла на середину двора, к колодцу, и сделала то, чего не осмеливалась сделать долгие годы, встала лицом к мельнице. Широкий вход на первом этаже и два пустых оконных проёма на втором делали здание