мельницы похожим на голову глазастого чудовища с ненасытной пастью. Пробежавший между лопаток холодок и дикое сердцебиение стали платой за этот проступок. Раньше, когда Марион возилась во дворе с цветами, она всегда поворачивалась к мельнице спиной или, по крайней мере, не смела, как сейчас, рассматривать её в упор. Это был негласный договор с враждебной силой, забравшей одну жизнь взамен другой, договор, подписанный ею пальцем в воздухе, отчёта по которому никто не требовал. Но всякий раз, выходя во двор, она чувствовала следящее за ней незримое око. Проклятый монстр, лишавший её мужества! Теперь она не боялась его, но он протянул руки к её сыну, и нужно поскорее с ним договориться. Марион с вызовом стукнула палкой по булыжнику под ногами и мелкими шажками выступила навстречу врагу. Под сводами мельницы царила тишина, было тепло, как в остывающей печке. Золотистые солнечные лучи лились в окна, озаряя мельницу мягким светом. Толстый слой пыли и паутина, висевшая по углам, не мешали понять, как всё здесь на удивление красиво и добротно устроено, и этот контраст между внешней гармонией и жестокой сутью был для Марион нестерпим. Она знала, что зло принимает разные формы, в том числе, прекрасные — так легче завлечь, чтобы потом выпотрошить. Ненавижу тебя, подумала Марион, сдерживая слёзы. — Приветствую, повелительница, — сказала она, поклонившись. Это была военная хитрость, но ни в коем случае не раболепие и не страх. Проникнув во вражеский стан, нужно действовать с умом. Не последовало каких-либо возражений, поэтому Марион незамедлительно начала восхождение по крутой лестнице, по которой в прежние времена таскали наверх мешки с зерном. Она пыхтела, волоклась, а по последним ступеням ползла ползком и, вконец обессилевшая, добралась до чердака. Там подтвердились все её подозрения и стал ясен смысл выражения почистить мельницу. Огромное мельничное колесо, сделанное из красноватого металла, похожего на медь, у задней стены заходило на чердак. Некогда вода вращала его, попадая внизу в аккуратные корытца, расположенные по окружности. Пит очистил доступные ему боковые части колеса, за века бездействия покрывшиеся зеленоватой патиной, а также исправил погнутости на корытцах, доведя их форму до совершенства. Сейчас они сверкали, как новая кухонная утварь, как солнце, клонившееся к горизонту. Чудесное, восхитительное зрелище… Какое счастье, подумала Марион, что она не умерла от разрыва сердца на одной из этих широких ступеней. Когда она увидела сына с окровавленным лицом,