страховочный трос, соединяющий скафандр со станцией, но из-за волнения перепутал — да, чёрт возьми, он перепутал, так бывает, — и полоснул по тросу выше руки, да ещё дёрнулся… Всё вместе это стало роковым просчётом, Джио полетел, удаляясь от станции в никакую сторону, ведь в космосе нет сторон, — хотя по их плану он якобы успел схватиться за перерубленный трос… Джио сотни раз видел этот момент в своих ночных кошмарах, кое-как его похоронил, а сегодня воскресил, сам. Наконец сообразив, что он властен над своим воображением и ему необязательно лететь и кувыркаться, Джио остановился и, не давая себе времени отдышаться, крикнул сидящему в его голове и одновременно в сундуке змею: — Покажись! Я тебя завоевал, приказываю тебе явиться! Крышка с грохотом откинулась, и змей вылетел, вспарывая пустоту длинным огненным телом. Он завис перед Джио, заслоняя холодный свет звёзд, выглядел таким же, как раньше, только сейчас не нападал, пробивая Джио голову оторвавшимися частями — бесчисленными спиралями и пиявками. Он был так велик, что не охватить взглядом, поэтому для начала Джио попробовал мысленно уменьшить его размер. Змей не менялся. Он висел в пространстве, вихляясь всем телом, а потом убрался в сундук, громко хлопнув крышкой. Джио охватил гнев. — Я тебя не отпускал… Выходи, или я вытащу тебя по кускам! Крышка осторожно приподнялась. Джио оказался рядом и со всей силы пнул по сундуку. Змей, как пущенная ракета, строго вертикально вылетел из убежища. Всё, чего удалось добиться в ту ночь, — змей по команде покидал и возвращался в сундук. Но и это малое радовало Джио, ещё не представлявшего, что его ждёт в ближайшие недели. …Он заснул под утро. Приснилось, что он зарыт в ледяную землю, и ему в спину упираются чьи-то костлявые лопатки.

Часть четвёртая. Хранители. Начало. Четыре тысячи лет назад

Часть четвёртая. Хранители. Начало. Четыре тысячи лет назад Глава 1 1 — Я не хочу! — без слёз прорыдала она. — Не хочу падать… — Никто не хочет. Иди к огням! Она сорвалась с крюка и рухнула в бездну. Падение было долгим, потоки ветра били со всех сторон, будто пытались сорвать кожу, лицо и руки заледенели, сердце трепыхалось от смертного ужаса, и уже не верилось, что когда-нибудь настанет конец. Но вот — удар о поверхность и, при ясном сознании, адская боль в каждой косточке её вдребезги разбитого тела. Прошла целая вечность, пока Луиза смогла пошевелиться. Сначала она себя ощупала — всё на месте, крови нет, именно так бывает во сне, потом, собрав всю свою волю в кулак, перевернулась со спины на живот и, крича от боли, с колен поднялась на ноги. Рот был полон песка, она долго кашляла и боялась тереть глаза, чтобы не сделать хуже. Свистел ветер, её качало из стороны в сторону, но ноги словно примёрзли к земле, и это помогало не падать. Ни лучика света или проблеска звезд, ни звука, ни малейшего намёка на присутствие человека… Внезапно она обнаружила, что ничего не помнит о себе и событиях, предшествующих её появлению в этом странном месте, — лишь слова Тильда об огнях прочно застряли в памяти. Это потрясло её даже больше падения с высоты, больше убийственной тьмы вокруг. Белые огни были единственной надеждой. Слезящимися от ветра глазами Луиза всматривалась во мрак и внезапно заметила справа от себя несколько неподвижных ослепительно-белых точек. Боясь отвести взгляд, она приближалась к ним дольше, чем хотела бы, а огни разрастались, увеличивались, пока расплывчатые силуэты не оформились в сидящих у костра людей. Трое мужчин и две женщины, одетые в похожие брюки и куртки из тёмной грубой ткани, взглянули на неё без искры любопытства в потухших глазах и снова уставились на огонь. Поздоровавшись, Луиза хотела назвать своё имя, но не смогла вспомнить. Растерянная, она опустилась на землю и протянула к огню окоченевшие руки. Люди у костра ни о чём не спрашивали и отмалчивались, когда, немного согревшись, она начала задавать вопросы: где они? почему? что, вообще, происходит?! Костёр горел ровным пламенем, волнами накатывало тепло, и, хотя дров не подбрасывали, слышался треск несуществующих поленьев. Когда ветер усилился и все придвинулись ближе к огню, она увидела, как языки пламени лижут их высокие ботинки, не причиняя вреда. — Это дурной сон… Я в кошмаре… Он скоро кончится, надо только проснуться, — в отчаянии произнесла она, глядя на молчаливые фигуры, и тоже