пальцы легче, чем первый снег, трогающий лицо. Пошёл он прочь. День шёл, два, на третьей заре вышел к широкой воде, к светлой воде Аю-Куль. Вдруг слышит, кто-то громко мяукает. Оглянулся — дикая кошка барахтается в воде, вот-вот пойдёт ко дну. Бросился Серке в воду и спас кошку. Сел он у озера на камень, заиграл на дудке — осмеянный, несчастный Серке. «О чём ты плачешь, Серке?» — отряхиваясь, спросила спасённая кошка, тощая чёрная кошка с розовой мордочкой. Рассказал он ей о своей беде. «Кош, айналайын, прощай, мой милый», — промяукала кошка и в камышах колючих скрылась. Глядит Серке, а на земле лежат два ярких камня, два желтых кошачьих глаза. Закричал Серке: «Эй, кошка, Дикая кошка, откликнись! Ты погибнешь здесь, слепая, - Как ты будешь На мышей охотиться?» Но молчало озеро, Камыши молчали. Поднял Серке глаза кошачьи, жгущие ладони, вернулся к девушке белой, как гусь, с нравом, как у тарантула, прицепил ей на уши два ярких камня, что не гаснут ни днём ни ночью. «Никуда с ними не скроешься, — сказал. — Сбылась твоя мечта, ты довольна?» Если ты, приятель, ночью встретил Бегущие по степи огни, Значит, видел ты безумную, Укрывающуюся от людей. А Серке казахи встречали И рассказывают, что прямо, Не оглядываясь, он проходит И поёт последнюю песню, На плече у него Сидит кошка, Старая, дикая кошка, Безглазая… [1] Пит изучил поэтические сборники с холодным любопытством человека, освободившегося от самой, пожалуй, хлопотной из человеческих страстей. Одно от неё беспокойство, думал он, страдания, ссоры, драки и убийства. И никаких гарантий — сегодня любишь, а назавтра понять не можешь, что это было. И даже взаимная любовь не всегда бывает счастливой. Так зачем её вообще выдумали? Поскольку запас лирики в магазине господина Горна быстро иссяк, а изучать математические трактаты Пит не согласился бы и под пытками, ему пришлось подыскать себе новое занятие.

Часть вторая. Лето

Часть вторая. Лето Глава 1 1 Опять приехал врач из Рицев — без предупреждения! Просто неслыханно! Симпатичный кудрявый человек возраста Эдама, слегка за тридцать, по имени Фабьен. Айлин отчаянно нуждалась в домашнем докторе, но не могла радоваться — перед глазами стоял родной сын. Естественно, она сразу позвонила этим Рицам: — Кто вас просил?! Вы уже обманули меня однажды! И навсегда лишились моего доверия, это вы понимаете? Как — почему? Прислали сына и не предупредили! Пять лет не знала, кто он! Что — материнское сердце?! Да, не подсказало! Врача вашего отошлю назад! И не заплачу! Всё это было невозможно — отказаться от услуг профессионала, любезного, скромного господина Рица и отослать не заплатив. Но Айлин хотя бы выпустила пар. Конечно, пусть работает, раз уж так вышло. Всему есть предел, но пусть работает. Давление скачет, пальцы хрустят, поясницу ломит, нервы никакие — у нового врача много забот. И она оставляет за собой право проверить его геном, а то мало ли чудес на свете. Анализатор уже увезли на ремонт в даль дальнюю, но когда-то же вернут обратно? …Поднявшись с первыми лучами солнца, Айлин невольно побеспокоила спавшую у неё в ногах Сантэ. — Прости, дорогая… Мурра сонно мяукнула и осталась досматривать сны. Виктория, статная, в белых переднике и колпаке, накрахмаленных до хруста, уже вовсю хлопотала на кухне. Она удивилась, увидев хозяйку в столь ранний час. — Ой, госпожа Айлин… Доброе утро. — Доброе. Мне бы кофейку, Виктория. Есть? — Улыбаясь, Айлин уселась за длинный обеденный стол у окна. — Сварила первым делом, как опару завела. Сейчас, сейчас… — Повариха засуетилась, достала из буфета чашку Айлин и корзинку со вчерашней выпечкой. — Посиди со мной, расскажи, как вы тут. Как Таечка? — Конфетами объедается, и никуда от неё не спрячешь, нюх на сладкое — как у собаки. — Виктория подала Айлин кофе, налила себе и села напротив. — В остальном, вроде, всё хорошо. Мада Длит отправила Летку на курсы в Браму… Ой, я не должна так говорить… Маду Лету отправила. — Я всегда думала, Летка — её полное имя, — сказала Айлин. — В Дубъюке много подобных имён. Получается, мы её унижали? Неприятно. — Да она никогда не жаловалась… — Немного неожиданно, что подчинённая стала твоей начальницей, правда? — Вот и мада Длит спросила, сможешь пережить, проблем не будет? Я взяла денёк на раздумье, а потом изложила, что уже имею всё, о чём мечтала, а Летке нужно расти. Лете. Она расторопная, исполнительная, хорошо знает кухню. Кому же, как не ей, здесь заправлять? — Я согласна.