опухают. Конечно, столько лет работать почтальоном. Такое бесследно не проходит. — Тебе было пятьдесят три! Её взгляд смягчился. Она кивнула. — Настоящее чудо, правда? А ведь твой отец был старше меня на шесть лет. Мы всегда хотели ребёнка, и ты все-таки родился. — Разве так бывает? Скажи, если я приёмыш. Я не расстроюсь. Мать тихонько засмеялась. — Да что ты такое говоришь, глупый? Ты же вылитый отец, и лицом и фигурой. Такой же красивый. Кровиночка моя… Она подала ему чай, поставила на стол вазочку с печеньем, присела рядом. От её злости не осталось и следа. Мать всегда была добродушной и терпеливой, и заставить её выйти из себя могла только очень веская причина. Похоже, я в самом деле провинился, подумал Пит. — Отец выпросил тебя у мельницы, — без тени улыбки сказала мать. Пит хмыкнул. — Не веришь? Пей чай, пока не остыл. Пит погремел ложечкой, размешивая сахар. — Так что там за история? Мать взглянула на него, вздохнула. — Как ушёл с работы, совсем замороженный стал. Сколько ещё, сын, ты будешь сидеть дома и читать книжки? Надо возвращаться к жизни, иначе жизнь сама придёт к тебе, повернётся такой неприглядной стороной, что взвоешь. Давай, я поговорю с Николасом? Он хороший человек, поймёт. Вернёшься к ребятам на стройку… — Да хватит уже, сколько можно? — беззлобно сказал Пит. — Значит, вы мечтали о ребёнке? Мать ответила не сразу. Сидела, опустив глаза, и теребила край передника распухшими в суставах пальцами. — По правде сказать, уже и мечтать перестали. Отец на работе очень уставал, а потом и вовсе тяжело заболел. — А кем он работал? — Каменщиком, кем же ещё. Пит подавился и пролил чай на штаны. — Дай, по спине постучу? Пит отмахнулся от предложения, прокашлялся. — Как — каменщиком? — Всю жизнь на стройке. — Ты не говорила… — А как бы я тебя устроила на работу? Григ помог. Они с отцом дружили. — Григ с Зелёного проезда? Угловой дом с башенками? — Он самый. Григ давно не работает, но знакомства-то остались. Он человек со связями. Если что, обращайся к нему, сынок. Ну, вот. Когда Стефан заболел, я пошла к знахарке в долину. Она сказала какую-то глупость, так мне тогда показалось. Пусть, говорит, твой муж почистит мельницу. Справится — не только, мол, здоровье вернётся, но и счастье привалит. С тех пор Стефан и копошился на мельнице после работы да в выходные. Приходит как-то среди ночи и давай на мне тесёмки рвать. Я спросонья перепугалась… «Что с тобой, ты спятил?!» — А он смеётся: «Аноэ, Марион! Аноэ! Просыпайся, во мне пробудилась мужская сила!» Принёс