с собой какие-то пилюльки и уговорил меня их проглотить. — Бледные щёки матери порозовели. — Всю ночь не спали. Вот ты и завязался у нас после этих аноэ. — Почему я его не помню? — Убился он, — надломленным голосом сказала мать. — Ещё до твоего рождения упал с лестницы. — Где?! — Да на мельнице этой треклятой. Она дала, она и взяла. Взамен тебя. — Глупости! — Может быть. — Ты из-за этого запрещала мне туда заходить? Мать печально кивнула. — Счастливые были дни. Звучит невероятно, но мы со Стефаном помолодели. У него исчезли боли в спине, сошла седина, я забеременела. Беда приключилась перед самыми родами. После похорон я три дня лежала без движения, кормили с ложечки. Когда разрешилась, повитуха сказала: «Хитрая ты. Переносила ребёнка, звезду ждала». В чём тут хитрость? Какую звезду? Всё само собой получилось. Потом они немного поговорили об убитой в Спящей крепости ведьме. Мать сама завела разговор: — Говорят, зверем оборачивалась и на Хозяйку кидалась. Мурры её прикончили. Мурры… Пит вспомнил дождливый осенний день и короткое мгновение счастья: он в подземелье несёт тяжёлого мурлычущего кота. — Ты улыбаешься, Пит? Это не смешно, это страшно! — Я о другом думал, ма, — поспешно ответил он. — Не обращай внимания. 2 Как-то утром мальчик принёс записку от господина Горна. Старик был старомоден и предпочитал переписку телефонной связи. Дорогой Питер! Отправляюсь в деловую поездку и хочу заранее предупредить, что в моём магазине не осталось и календарного листка, не прочитанного тобой. Это и приятно и грустно. В любом случае, рад, что помог расширить границы твоих представлений о жизни. О, чуть не забыл. В твоём полном распоряжении сборники поэзии, составленные Сказителем, и учебники по математике. Дай знать, я отправлю посыльного. Р.Горн. В ответ потрясённый Пит торопливо нацарапал карандашом на записке: «Согласен на стихи». На следующий день мальчик принёс то, что Пит называл стихами. …Белокожей была девушка, с глазами, как ночь, с бровями тоньше стрелы, с нравом, как у тарантула. Пояс, расшитый серебром, длинная дудка и сердце, стучащее нараспев, да ещё большая любовь — вот всё, что было у Серке. Но разве этого мало? К девушке гордой Пришёл Серке, говорит ей: «Будь женой моей, ладно?» А она отвечает: «Нет, Не буду твоей женой, Не ладно. Ты достань мне, Серке, два камня В уши продеть, Два камня Жёлтых, как глаза у кошки, Чтоб и ночью они горели. Тогда в юрту к тебе пойду я, Тогда буду женой твоей, Тогда — ладно». Понял Серке, что не быть ему с красавицей, чьи