На своём месте Лета была незаменима. Любимая помощница Виктории всегда всё делала быстро и с блеском. Кухня радовала взор: подвешенные над плитой медные кастрюли сияли чистотой; ножи прилипали к магнитной рейке именно в том порядке, как любила Виктория; всё на своих местах, и нигде ни пятнышка, ни лужицы — большего и требовать нельзя. — Барри гоняет новых помощниц, но девчонки хорошие. Вот подучится мада на курсах и будет не хуже некоторых составлять меню, закупать продукты и нами руководить. А насчёт того, что мне придётся называть её мадой, так мы уже договорились. Она не хочет обращаться ко мне по имени, будет звать, как раньше, — помявшись, сказала Виктория. — Мадой. Айлин широко улыбнулась. — А ты? — А я тоже буду звать её мадой! Уже зову, и ничего, язык не отвалился. Вот, велела в колпаке готовить. Непривычно, но надеваю. — Умница, — похвалила Айлин. — И эти маковые рогалики очень вкусные. А как Мир Багорик? Виктория помрачнела. — Видно, что их тянет друг к другу, но она держится на расстоянии. — О… Вообще-то, я хотела знать, как ему у нас работается. — Виктория всплеснула руками, раздосадованная своим промахом, но Айлин поспешно сказала: — Говори, чего уж теперь. Так значит, у них с Летой взаимная симпатия? — Честно, не знаю, что из этого выйдет, госпожа Айлин, — удручённо сказала Виктория. — Я за неё очень переживаю, засиделась она в девках. Миру Багорику так её преподнесла, так расписывала, какая она чудесная, что он её уже заранее полюбил. И вдруг — повышение! Но даже не в этом дело. Опасен, мол, и всё. Такой парень! Работящий, покладистый! Барри в нём души не чает, только представьте! — Лета сказала, он опасен? — встревожилась Айлин. — Ну, да! Только вы меня, пожалуйста, не выдавайте, госпожа Айлин. — Не выдам. А чем он опасен? — Сама не понимает, в чём дело, но страшно ей. А как не верить-то? Уже не раз её страхи подтверждались. — Надеюсь, всё выяснится. Ты не слышала, Мир не жаловался на головные боли? Может, в разговоре как-нибудь обронил? Виктория покачала головой. — По-моему, у него отличное здоровье. — Значит, не такой уж он и Монца, раз дом его терпит, — пробормотала Айлин. — Хочу признаться, госпожа Айлин, снять камень с души… Госпожа Фанни хотела мне тут как-то помочь, заодно и супы научиться варить. Так я не пустила. Не на моей кухне, сказала. Грубовато вышло, теперь переживаю. Но как вспомню тот парадный обед, руки холодеют… — Я бы тоже не пустила. — Правда? Значит, вы не сердитесь? — Нет, конечно. И зачем ей что-то варить? Придумает