Удар сапогом в колено выгнул сустав киборга в обратную сторону. Раздался громкий треск ломающегося титана. Данте рухнул на пол, издав жалкий, булькающий звук. Шрам оседлал противника, прижимая его к паркету.

— Это за Капитана, — глухо произнес старый солдат, вонзая нож в правое плечо убийцы. Клинок со скрежетом пробил суставную сумку.

— А-а-а! Стой! Стой, мы можем договориться! Корпорация заплатит! — завопил франт, судорожно дергаясь под тяжестью ветерана.

— Это за Медведя, — монотонно, как метроном смерти, продолжил бывший командир. Лезвие вышло из плеча и с чавкающим звуком вонзилось в живот киборга, проворачиваясь там, уничтожая внутренние блоки питания.

Свет в коридоре замигал от мощных электромагнитных импульсов, вырывающихся из разорванного тела Данте.

— Это за Ландо и его девочку.

Третий удар пробил грудную клетку. Искусственные легкие зашипели, выпуская стравленный воздух. Золотые руны в глазах демона начали стремительно тускнеть, сменяясь мертвой, пустой чернотой.

Шрам вытащил нож, тяжело дыша. Лицо наемника было залито кровью — своей и чужой. Мужчина посмотрел в угасающие глаза существа, которое отняло у него всё.

— Нет… пожалуйста… система… перезагрузка… — слабо прохрипел Данте. Его губы дрожали, а на лице впервые за всё время отразился неподдельный, животный страх смерти. Настоящей смерти, из которой больше не будет возврата.

Ветеран склонился к самому уху поверженного врага.

— Перезагрузки не будет, тварь. А за Мию… за Мию ты ответишь перед дьяволом лично.

Шрам поднял нож обеими руками, перевернул его лезвием вниз и с первобытной силой обрушил рукоять прямо в абсолютно черные глаза киборга. Удар пробил тонкую кость глазниц, размозжив оптические сенсоры и вонзившись глубоко в процессорный блок, заменявший демону мозг.

Тело Данте выгнулось дугой, забилось в короткой, яростной конвульсии и навсегда замерло на залитом кровью паркете. Из разбитого черепа потянулся едкий дымок сгоревшей микроэлектроники.

В квартире воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Пьер медленно поднялся с пола. Нож с глухим стуком выпал из его ослабевших пальцев. Ветеран прижал руку к простреленному боку, чувствуя, как теплая кровь пропитывает рубашку.

Качаясь, держась за стены, старый солдат удачи вернулся в гостиную.

Мужчина опустился на колени перед креслом, в котором лежала Мия. Шрам осторожно, дрожащими пальцами, убрал прядь темных волос с ее бледного лица. Она выглядела так, словно просто уснула. Пьер прижался лбом к ее холодным рукам, и впервые за долгие десятилетия из глаз безжалостного наемника хлынули слезы. Он плакал беззвучно, вздрагивая всем телом, оплакивая свой разрушенный мир, свою стаю, свою единственную любовь.